Хижина пастыря

Тогда точно не было бы так тихо. Даже если бы они пили только вдвоем с копом, то тоже орали бы на всю округу – да-да-да, дружище, точно, мать их, – и в воздухе не висел бы мясной запах, который сейчас лез мне в ноздри. Я знал, что Гондон покупает говядину без лицензии у каких-то заезжих типов и держит «левое» мясо здесь, в отдельной холодильной камере, подальше от магазина. Почему же тогда двери нараспашку? Даже тупой Гондон их так не оставил бы. И пикап странно припаркован – задок у «хайлюкса» почему-то задран.

Я несколько раз подбросил скейт и дал ему упасть на бетон – оповестил Гондона о своем возвращении. Мог, наверное, окликнуть или кашлянуть, как другие делают, но он уже и так меня услышал. Точно. Если засел внутри. Был шанс, что Гондон меня там поджидает, охотится, издевается. Хобби у него такое, доводить людей до нервного срыва.

Я осторожно вошел, прикрывшись скейтом вместо щита.

И подумал, что у меня беда со зрением. Все-таки глаз заплыл.

Наверное, потому я и не сообразил сразу.

Передние колеса «хайлюкса» были сняты. Лежали на полу, рядышком. Гайки – кучкой возле баллонного ключа.

И ступицы. Чтоб меня! Голые ступицы прямо на бетоне. А еще пикап отбрасывал тень, которую не способен породить свет. Ни одна тень не растекается такими струйками. Ни в одной тени не плавают жирные зеленые мухи. Пару секунд я думал, что это просто масло. Что Гондон открутил пробку с поддона двигателя и забыл спьяну подставить масляное корыто. Краем здорового глаза я улавливал на скамейке полупустую бутылку.

Пузырьков в коле не осталось. Какое-то насекомое присосалось к открытому горлышку – оса, похоже.

Я так и не понял, что увидел. Пока не обогнул водительскую дверцу, не заглянул поверх капота на другую сторону и не уставился на волосатые ноги и босые ступни Гондона, торчащие из-под кенгурятника.

Я выронил скейт, тот откатился, с лязгом во что-то въехал. В домкрат. Он не поддерживал машину, а валялся на тряпках, в маслянистой луже.

От нее к двери тянулся след ящерицы. Вот тут все и стало ясно, как дважды два четыре. Я даже не опустился на колени и не проверил. Может, и стоило, чтобы убедиться и немножко позлорадствовать, но я уже и так знал – старому говнюку пришел каюк. Не скажу, будто я проронил хоть слезинку, однако меня подкосило. Я оперся на «хайлюкс».

В мозгах было все сразу – и ничего. Нет, ну господи… Наконец в голове забрезжили нормальные мысли. Двери распахнуты настежь.