(Апокалипсис всегда)

Будимир обошёл кровать и выглянул в окно: голый переулок, пара машин.

– Только не говорите, что…

Он кинулся к куртке – десяти тысяч в нагрудном кармане (разумеется) не было.

ЧЧ

«А вредны льстивый друг, двуличный друг

и друг красноречивый».

Конфуций. Суждения и беседы

– Твою ж ты ж мать!! – вскрикнул Будимир, выхватывая телефон, и раз восемь набрал Волочая.

– Вызываемый вами абонент находится вне…

Он швырнул «Нокию» в стену – та разлетелась на корпус, аккумулятор и крышечку.

Будимир совестливо всё собрал, включил (тю-дю-дю, тю-ту) – и с головой забрался под кровать.

(– Ты что там забыл?)

– Плащ! Твоя куртка атас жаркая!

(– Я думал, она твоя.)

Вместе с колобом пыли, он вытащил чёрный японский плащ (правда, на плечо-полтора великоват), доставшийся от Вариного бати: почти «Ямамото» (но всё же нет). Вместе с плащом вытащился и подозрительный советский чемодан на застёжках.

– Это что за херня?

Он отщёлкнул – и увидел любовно уложенные пакеты белого порошка.

– Это же не мука, да? – проговорил он безнадёжно.

(– Не-а.)

– Пиздец, – прошептал Будимир и ткнулся носом в кулак.

(– Полагаю, целью визита Волочая был этот чемоданчик…)

– Ну тут гением сыска быть не надо…

Он захлопнул чемодан, накинул плащ – и с независимым видом отправился в туалет (мало ли почему человек пойдёт в туалет с чемоданом?). Закрывшись, он сел на корточки, подобрал полы и, примерно с тем лицом, с каким убирают за кошкой лоток, стал сыпать порошок в унитаз.

(– Будимир, ты уверен?)

– Абсолютно.

(– А его собирали, провозили, рисковали, умирали…)

– Мне насрать. – Порошок плюхнулся кучкой и разлетелся, заставляя чихать. – Да что за издевательство-то, а!?

Немного просыпалось на книжку, на пол – Будимир судорожно сдувал всё и махал руками. Разобравшись с пакетами (спускал воду он раз восемь), Будимир обнаружил на дне чемодана пистолет.

– Нет, ну серьёзно?

Он подумал и его смыть, но решил, что это было бы совсем тупо (что, в общем-то, правда), поплевал на рукав, протёр рукоятку – и спрятал за бачок.

Потом вспомнил о пятилетнем соседском сыне – и всё-таки сунул за пояс.

– Холодный, сука!

Застегнув опорожнённый чемодан, Будимир вышел – на пороге туалета его поджидала Пульхерия Ивановна:

– Опять смываешь по восемьдесят раз?

Это была, в общем, милая старушенция: в платье-шторе, небывалой шали, берете, калошах – всегда в компании амбре валерианы.