(Апокалипсис всегда)

Будимир не обращал внимания – он смотрел на икону и думал, как бы её подправить (конечно, надо заново писать, но это краски заново делать и опять доску левкасить; или вообще бросить нафиг? но заказали же).

А Волочай держал кружку на животе и слегка пружинил ногами.

– Слушай, Будка, займи десять кэсов, – сказал он (как бы невзначай).

– Ты чуваков дождаться не можешь? Мне за квартиру платить.

– За такой плэйс? Да в этой халупе вообще бесплатно селить должны!

Хлебнув чаю (обжигает не хуже водки), Будимир спросил:

– А зачем тебе?

– Да на муку.

А то собирался в выхи с двумя мадам зависнуть. – Волочай оглядел кружку лукаво (как бы рассеянно). – Ну… или ты можешь сразу порошочка отсыпать, если не жалко, конечно… Я потом деньгами верну.

Будимир уже привык не всё понимать, так что молча пил чай и смотрел на икону.

– А я вот думаю иногда, – заговорил он вдруг, – а если бы мы с отцом росли – мы были бы какими-то другими или нет?

– Какими другими? – Волочай устало похрустел шеей.

– Ну. Не такими потерянными, что ли…

– Хах! Не знаю, как ты, а я очень найденный. Просто лежу – и кайфую от жизни!.. Хотя десяточку бы сейчас хорошо, хорошо… – Он потянулся и (заразительно) зевнул. – Внатуре, надо было видеоблоггером становиться.

– А почему не рэпером?

Волочай вдруг сбросил всё ехидство:

– Мне было бы стыдно.

Допив два глотка, Будимир понял, что хочет в туалет:

– Ща вернусь.

– Агась.

Он сполз с кровати, прошёл по кромочке и в коридор.

Туалет был выдержан в коммунальном духе: на крючках разноцветные стульча?ки (у каждого свой), на бачке – книжка про Французскую революцию (обрюзглая). Едва затворилась дверь, Будимир забыл о Пульхерии Ивановне напрочь и заорал в полный голос:

– Слабый ход, Автор! Ну просто слабый.

(– Какой ещё ход?)

– Отправлять сыщика гоняться за собственной жопой. Всё, блин! Закрыто дело! Вяжите меня, офицер!

(– Если что, ещё есть Чуваки – про которых ты, кстати, так и не спросил. Ты вообще сюда по делу зашёл или так, поболтать?)

Будимир рассеянно схватился за ремень:

– И где эти иконы вообще искать?.

. Какого хрена этим занимаюсь я?

(– Ну слушай, помимо расследования дела об иконах, ты ведь расследуешь и свои мотивы: пытаешься понять, кто ты.)

– Да понятно всё – шизофреник.

(– Или пророк.)

– Неканонический, ага.

Нажав на спуск, Будимир отряхнул руки и вернулся в комнату. Кровать была пуста (занавеска насмешливо пританцовывала).