КИФ-5 «Благотворительный». Том 4 (в двух частях) «Для мудрых», часть 2

Собрались в один день – Каин, Мирра, Илона, два с лишним десятка душ детворы, из которых четверо-пятеро были уже вполне помощники, навьючили семь ослов из полутора десятков имевшихся, и, гоня перед собой половину Адамовых овец и коз, затерялись в лиловатой шалфейной дали. Куда и когда исчезла Белевира с отпрысками – никто так и не заметил. Усадьба опустела.

В следующем году у Адама и Евы родился ещё один сын, его назвали Сиф. И Ева перестала бояться, что ещё раз навлекла проклятие на семью.

А спустя много-много лет, когда Земля обежала Шемеш-Солнце ещё не менее чем триста раз – так говорят древние, а скептики говорят: тридцать, но ведь и это много! – в ворота усадьбы постучал молодой, очень смуглый, чернобородый человек, одетый во всё кожаное, и кожа скрипела. Адам и Ева не умели так выделывать кожу. И тележка, с которой соскочил гость, странно позвякивала – ничто в адамовом хозяйстве не издавало таких звуков.

– Я внук Каина, – сказал гость. (Древние поправили бы: он сказал – праправнук, но не будем повторять небылиц.

) – Вот вам подарки, – и стал выгружать из тележки топоры, вилы, мотыги, ножи, шилья, лемеха, подковы, всё из настоящего железа, даже настоящей стали. – Я кузнец, дедушка Адам.

Адам и Ева качали головами, пробовали остроту заточки.

– Там, где я живу, поговаривают: кузнецы все колдуны. Так вот, один из наших прочёл в пламени: кто работает с металлом и огнём, у того лишнее выгорит, а настоящее откуётся в адамант несокрушимый.

– Учёный у меня правнук, – сказал Адам. – А-да-мант… Там что, тоже люди по-своему болбочут, как моя старшая сноха?

– И руки, и ноги у них в шерсти, почти как у бабушки Мирры, – кивнул кузнец. – Бабушка Илона говорит, что они из питеков. Моя жена тоже местная.

– Кстати, Мирре с Илоной привет и всего лучшего, – сказала Ева.

– Да-да. И от Ниссона вам тоже привет. Помните, который вам внук, а мне двоюродный дядя. Ещё тот парень прочёл в пламени, – добавил кузнец и кивнул на небо, – что когда-нибудь нам оттуда спустят грамоту.

Вбивать время и дела в бумагу, как я – в железо. И найдётся бродяга, который напишет, что мой дед кого-то там убил.

– А-а. Невидаль. Каждый день по козе или овну, – кивнула Ева, – на такую-то семью.

Саваоф Яхве топал ногами. По Тихому океану шли цунами, извергались одновременно Фудзияма, Плоский Толбачик и Оаху. Это даже не люциферовщина, это хуже.