Онааа

Когда волна какого-то вселенского покоя охватывает ее, она покупает бутылку итальянского вермута и тонкие сигареты, устанавливает мольберт на балконе своей квартиры на шестнадцатом этаже, когда на улице тепло, или у окна, если холодно, выключает телефон и рисует. Пять-шесть часов. Затем моет кисточки и отправляется на прогулку со своей собакой, чтобы вернуться к реальной жизни. На самом деле, их десятилетний пули выгуливает ее, а не наоборот. Она трезвeeт и устаeт, возвращается домой и ложится спать. Ее муж знает такие дни и не ожидает никакого семейного ужина или иного внимания от жены.

Он любит ee картины за их нежную печаль и грациозную романтику.

В ее галерее ее картины висят в дальней комнате с огромным окном, выходящим на старый парк. Парк и окно способствуют ауре ее работ. Она продает их, если ей нравится покупатель. Она расстается с проданной картиной, словно это ее старый пули.

*

Он

Жизнь потеряла для него свой аромат. Он ждет, чтобы день прошел как можно быстрее, но ночи не приносят облегчения.

Когда он ложится спать, его жена уже спит. Они лежат спиной друг к другу. Какое-то время она пыталась ласкать его, чтобы сделать ночи такими, какими они были раньше, но он лишь вежливо бормотал, что устал, и она оставляла его в покое. Она сразу же засыпала, a он не мог уснуть час, а то и два. Что-то лишило его покоя.

Они занимаются любовью лишь раз в месяц, даже реже. Они вместе более двух десятков лет. Ничего не осталось от тех ночей в прошлом. Они все еще любят друг друга, но каждый остается на своем острове, мысленно и физически.

По крайней мере, в отличие от большинства пар, они все еще любят друг друга. Он верит, что любят…

*

Онааа

“Сколько пар вновь стали счастливыми? Один мой поцелуй в ночь, триста шестьдесят пять ночей в год… Сколько еще пар я могу спасти от расставания? Каждый поцелуй укорачивает мою жизнь. Чем труднее случай, тем больше моей энергии и жизни уходит. Мое счастье – делать других счастливыми. Я возрождаю любовь, но не могу любить определенного человека.

Все было в порядке до этой ночи. Только его губы из всех мужчин, что я целовала прежде, пахли манго. Я не видела его лица в темноте его спальни. Я хочу снова посетить его дом. Только раз. Просто посмотреть на него еще раз. Увидеть его лицо. Не целовать. Это убьет меня. Это против основного правила. Я должна пестовать любовь других, а не свою. Никакого эго. Ничего – мне. Все – другим”.

Она забредает на тихую аллею старых вязов. Ни машин, ни пешеходов.