Полупрозрачная

– Письмо моё получил?

– Получил, но письмо письмом, лучше сам расскажи.

– Я ж тебе писал, что Ангелина родила под Новый год девочку.

– Жорик, небось, рад? Он всё хотел, чтобы жена ему дочку родила.

– Рад, конечно.

– Назвали как? – спросил я, потому что в письме ничего об имени сказано не было.

– Ты не поверишь! – ответил громко брат.

Я приложил указательный палец правой руки к губам, показывая: тише, мол. Денис заметил, что я слегка засуетился, выдержал паузу.

– Так ты мне скажешь или нет, как назвали девочку?! – возмутился я, хотя уже догадывался.

– Альберт, вроде ей дали имя в честь той…

– Выходит, девочку назвали Ренатой… – сказал я монотонным голосом и огляделся по сторонам, словно подспудно ожидая появления Полупрозрачной. Затем, схватившись за бегунок молнии в мастерке, начал его то расстёгивать, то застёгивать. Взяв себя в руки, повторил: – Значит, дочку Жорика зовут Рената, как и его двоюродную сестру.

В голове моей промелькнули строчки из письма Дениса: «Пострадавшая в аварии и была той самой девушкой, которую Жорик хотел пригласить на твой юбилей.

Помнишь, Марк просил для младшего брата?»

– Кстати, а почему она тогда не пришла?

– Ей мать не передала. Когда Жорик звонил им, трубку взяла его тётя. Ну, мать этой сестры… – выдавил из себя Денис.

– Ладно, не напрягайся, это уже не имеет никакого значения, наверное… – задумчиво сказал я, всматриваясь через стекло в лицо брата.

Тогда я ещё не догадывался, что именно это и имело самое важное значение, серьёзным образом влияя на дальнейшее развитие событий в моей судьбе.

Денису, похоже, хотелось снять напряжение, возникшее между нами.

Он, вздохнув, промямлил:

– Я в передаче вроде принёс всё, что ты просил.

– Спасибо, – ответил я виновато и, стряхнув с себя задумчивость, обратился более оживлённо: – Серафиме что, не подписали разрешение на свиданку?

– Сам понимаешь, незаконная она.

– Ты помогай ей там по дому.

Брат нахмурился. Губы у него немного дрожали. Чтобы не выдать волнение, он стиснул зубы.

В отличие от моей широкой физиономии его лицо было более худощавое, поэтому губы выглядели вытянутыми, но всё равно видно, что мы были родные.

Он застыл.

– Денис, как себя чувствует Серафима? – спросил я сердито и начал постукивать пальцами правой руки по стеклу.

Брат с испугом взглянул на меня:

– Не знаю. С работы приходит и сразу спать ложится.

– И ничего не говорит?

– Нет, говорит, что устала.

– Подозрительно как-то.