Полупрозрачная

В письме она ничего такого не пишет.

– Может, за тебя переживает? – произнёс Денис неуверенно.

Он меня озадачил. Продолжая смотреть сквозь стекло, я нервно улыбнулся. Разговор у нас как-то не клеился.

Серафима – добрая по природе девушка. Знаю, что она заботится о моём брате. Её бескорыстие может доходить до самопожертвования. Но Денис разгильдяй, я об этом тоже помню.

– Ты когда на работу устроишься?

Тут брат широко раскрыл глаза и возмутился:

– А куда? Сейчас попробуй устройся на работу!

– Тогда таксуй по ночам.

Машину только мою не угробь.

Денис остолбенел. Я смотрел на его недоумевающее лицо с признаками внутренней неуверенности.

– Ты пойми: жить надо, есть надо… Ладно, хоть Серафима работает в гастрономическом отделе, кормит, считай, всех нас. Нас, двоих мужиков…

Я продолжал читать мораль, а брат уставился на меня растерянным взглядом и даже рот раскрыл от удивления. На его лице застыла немая гримаса. Он упорно молчал. Видимо, я напомнил ему нашего отца, который Денису в подростковом возрасте частенько любил читать мораль на всякие темы.

Отец обращался с Денисом словно с больным, вроде проявляя заботу о нём. Считал, что Денис должен быть благодарен за доброту и радоваться ей, но вместо тёплого чувства к отцу брат эту экзекуцию каждый раз переносил молча. Зато с матерью не церемонился, дерзил в ответ на каждую её просьбу.

А я, наоборот, не отмалчивался на постоянные придирки и нотации отца. Всегда отвечал резко и грубовато. За полгода до моего дембеля он заболел и умер от цирроза печени.

Мама тоже недолго прожила без отца и умерла от сердечного приступа.

Учил я Дениса уму-разуму не повышая голоса. А он молчал. Тут и время свидания закончилось…

– Ладно, прости, брат, я что-то разошёлся, – произнёс я сконфуженно.

– Всё вроде нормально, – проговорил Денис без всякой обиды, смягчённо.

– Пока, пиши… – я не успел договорить: телефонная трубка отключилась.

Склонив голову, я в сопровождении конвоира шёл по тюремному коридору.

Вспомнились испуганные ответы Дениса о Серафиме.

Собственно, меня с ней познакомила наша покойная мать. Она всегда с восхищением говорила о Симе. Однажды в воскресенье мама попросила меня сходить с ней на рынок, сказав, что ей помощь нужна. Сразу же привела в гастрономический отдел.

– Сынок, посмотри на продавца, – шепнула она.

– Мы, наверное, пришли сюда затариться продуктами, а не продавцов разглядывать, – проворчал я.