Убить время

Внутри обнаружились не менее массивные часы с громадным циферблатом и толстым стальным браслетом из трех цепей. На изумленный взгляд Анны старушка ответила:

– Зато не будешь опаздывать.

Не опаздывать оказалось проще, чем не забывать громоздкий аксессуар дома. Еще труднее Анне давалось экстремальное вождение. Она приходила в ужас от мысли, что может сбить человека или врезаться в дом, и отчаянно соблюдала скоростной режим. «Время, время!» – бубнил Эмманюэль. Он хлопал дверью и выводил ученицу подышать воздухом, а заодно и пояснить, что время клиента и время таксиста должны совпадать.

– Не ты едешь дольше! А он быстрее! Тогда ты отличный парижский таксист!

«Парижский таксист… Боже, как я от этого устала…»

Анна стала все чаще задерживаться после занятий и не спешила домой. Проводя полдня за рулем в растрепанных мыслях, вынужденная постоянно следить за резко меняющейся обстановкой на дороге, выслушивая бесконечные порицания Эмманюэля: «О-ля-ля, мадемуазель! Что я скажу мадам Марго?! Что вы не станете парижским таксистом экстра-класса? Никогда?» – вечером она плелась на Пер-Лашез.

Угрюмо опустив голову, девушка бродила по мощеным аллеям кладбища. Мимо шагали группы восторженных туристов со схемами музея захоронений, ахая и охая, если удавалось обнаружить знаменитую могилу. Скользкие от влаги и листьев брусчатые дорожки спускались уступами. Голоса то приближались, то удалялись. Среди позеленевших статуй и бюстов слышалась разноязычная речь. Грустно висели поздние цветы, стойко державшиеся до самых холодов.

Последним напоминанием об ушедшем лете служили стриженые кусты. В воздухе висела морось, в нос ударял запах подгнившей травы.

Анна не замечала ничего вокруг. Сырой вид старинных склепов, мокнущие под дождем распятия и шепчущие на ветру ветки никак не задевали ее душу. Порой она не понимала, в какой части погоста оказалась, садилась на скамейку и тупо глядела перед собой. Иногда сторожа выводили ее после закрытия кладбища, озябшую, с трясущимися от холода и влаги руками.

Анна смотрела на свет в окнах примыкающих к Пер-Лашез домов. Там проводили вечера французы. Парижане. Местные уроженцы. Они родились в этих старинных небольших квартирах с высоченными потолками и крохотными ажурными балкончиками. С детства бегали в булочную на углу за багетом к завтраку. Влюблялись в школе и шли работать, еще учась в университете. И они не ходили на экскурсии на Пер-Лашез. А зачем, если могли сделать это в любой момент?

«Потому что это их дом.