Убить время

Очертания сменяли друг друга, медленно преображаясь в знакомые фигуры и лица. Зажав сигарету кроваво-алыми губами, усмехнулась Эдит Пиаф… Мелькнул голой грудью и нахальным взглядом Джим Моррисон… Неодобрительно поджал тонкие губы Фредерик Шопен… Усмехнулся Оскар Уайльд, пересчитывая тонким пальцем отпечатки помады на собственном надгробии. Недобро усмехнулся…

Один за другим знаменитые и безвестные мертвецы занимали пространство вокруг. Мир наполнялся шелестом голосов погребенных. Они гуляли среди крестов и пирамидок, раскланивались друг с другом и улыбались.

Порой их обгоняли туристы с картами в руках и озабоченными минами на лицах. Узнавая ту или иную знаменитость, они радостно тыкали пальцем. Мимо незнакомых пробегали не заметив.

Небо и земля разделились, и серые камни гробниц обозначили границу между мирами.

– Я здесь никто! – захлебываясь от рыданий и вытирая бесконечные потоки не то слез, не то ливня, закричала она.

Девушка не могла, да и не пыталась, остановиться в плаче. Вся горечь положения, утрат и разбитой жизни вырвалась наружу и утекала вместе с дождевой водой.

Насквозь промокшая, Анна медленно плелась куда глаза глядят, сотрясаясь от слез. Внезапно стало жарко. Она сбросила куртку и осталась в одной футболке. Ливень сразу же накрыл девушку с головой, не оставляя сухого места на худенькой фигурке. Добредя до ограды кладбища, Анна шагнула за калитку и в забытьи повалилась на траву.

* * *

По стеклу петляли речки питерского дождика. Сквозь прозрачные струйки зеленел Большой драматический театр.

Справа от него высилось офисное здание. По Фонтанке тянулись экскурсионные и прогулочные суденышки, с которых наперебой звучали поставленные голоса гидов.

– Хоть и центр города, но шума не слышно, поверьте, – переминался с ноги на ногу щуплый невысокий агент по недвижимости – тридцатилетний молодой человек в узких брюках и сером пиджаке. – Последний этаж, ночью мало транспорта.

Анна не слушала его. Она закрыла глаза и медленно вдыхала запах старых обоев.

От них тянуло пылью и легкой петербургской сыростью. Со стороны окна доносился так любимый девушкой с детства аромат речной воды. «Да. Хоть и центр города. Это вам не дом напротив кладбища в Париже».

Агент по имени Савва прошелся по комнате, чтобы успокоиться. Намечалась крупная сделка, он страшно боялся, что эта холеная иностранка испугается перспективы делать ремонт и откажется от покупки. «Хотя черт ее знает… По-русски говорит гладко, без ошибок и акцента.