Девчонка с Восточной улицы

Усилие: ноги – автомат, хлюп-хлюп. Всё равно хочу спать! Выходим к посёлку на трассе. И . . . наша машина ждёт. Какие молодцы! Скорее в лагерь. В сухое. В тепло печурки.

Поели. Сижу в палатке, потрескивают дрова, дрожит пламя свечи, дождь стучит по палатке, он уже не страшен, только лёгкий ритм убаюкивающей мелодии. Вера подкладывает дрова, что-то напевает, уговаривает спать, не дожидаясь её. Мне завтра надо рано ехать за продуктами в посёлок, километрах в 80 по дороге. Блаженное тепло обволакивает меня сладким сном.

К утру дождь утихает, хотя не проходит совсем, моросит. Все занимаются своими делами. Я с шофёром еду в посёлок. Кто-то идёт в недалёкий маршрут, кого-то мы подвозим вперёд по дороге. В посёлке купили хлеба, конской тушёнки, фасоль в банках, крупу, муку. Вернулись. Сварила ужин из конской тушёнки, она оказалась вкусной. Сижу у костра, жду ребят. Исаак оставался в лагере.

Подсаживается ко мне.

– Веточка! (это он так же, как Вера стал меня так звать) Ты, знаешь, я должен тебе кое-что рассказать.

Мой взгляд заменяет вопрос.

– Ты не женщина Германа. Ты не спишь с ним в одной палатке и вообще работаешь со всеми. Никаких поблажек.

– А почему я должна ею быть? И с чего, вдруг, ты со мной об этом говоришь?

– Я думал о тебе так и должен за это извиниться, хотя ты об этом не знала. Понимаешь, Герман должен был ехать начальником партии. Но тут в наше подразделение перевели Серёжу, и его указали, как желательного начальника. Наш главный мог бы побороться за Германа, но ему это могло дорого обойтись.

А тут приходится обидеть Германа, который совсем этого не заслужил, мало того, он предложил этот метод обследования здесь использовать. Тогда мы с главным позвали Германа и попросили пойти нам навстречу. Герман согласился и предложил своих знакомых в качестве рабочих. Ну на тебе, конечно, споткнулись, женщины у нас только геологи ездят, а рабочим . . . Ну в общем, отдел кадров сказал – нет. Тут Герман взвился: "Меня тут что, за младшего дворника держат? Или я и она, или я никуда не поеду. И вообще уйду из института!" Такие выступления, конечно, не приветствуются, но ведь мы чувствуем, что обидели его. Тогда главный и говорит: "Ну, если Герман не может без женщины ехать, так и быть, пусть берёт её." Вот так всё и решилось.

– Ничего себе – вывод! Теперь мне понятно, почему ты так на меня смотрел при нашем первом знакомстве! (и почему Герман боится хоть что-нибудь проявить, даже простую человеческую доброту, подумала я про себя).