Эпсилон

 – Что?

– Песня у тебя играет – это Децл? – ещё раз спросил сосед.

– А, да-да, он, – ответил я, хотя сам в душе2 не ебал, что это за песня и кто её поёт. Я ведь включил телик, когда она уже шла, и не увидел название исполнителя.

– А дай послушать кассету, – попросил сосед, даже не подозревая, что звук шёл из телевизора.

– Не, не могу, – нарочно спиздел я, чтоб выглядеть крутым. – Самому дали погонять на несколько дней.

– Да я послушаю немного и завтра тебе верну, – начал он меня разводить.

– Мне как раз её завтра и надо отдать, – продолжал пиздеть я, а сам понимал: телик у меня хоть и старый, но в падике хорошо слышно, что он передаёт. А песня наверняка вот-вот закончится, и после неё как нехуй делать может пойти реклама прокладок, пивандрия (тогда рекламу пива крутили с утра до ночи, потому что необходимо было выполнить план по пивным алкоголикам) или таблеток от поноса. И мой пиздёж раскрылся бы враз. – Ща, погоди, – сказал я. – Пойду сделаю потише.

Я быстренько нырнул в квартиру и сильно убавил звук, а затем снова вышел в подъезд.

Моего соседа звали Воробей, и он был редкостным пидором, мерзким хуеплётом, жирным уебаном и штопанным гондоном. И даже если бы у меня тогда и правда была кассета с той песней, хуй бы я ему её дал, потому что он бы её либо не вернул, либо вернул через сто лет всю как из жопы.

Его батёк был настоящим цыганом, из-за чего к ним нередко заваливал в гости целый табор. И если писать сочинение на тему «Как мне не повезло с соседями», то мой случай – это как раз тот самый случай.

У Воробья было до хуя старших сестёр. Кажется, четыре. Хотя у меня у самого три старших сестры, но только с одной общие родочки. Воробей был младше меня ровно на год, у нас даже дни рождения были рядом. Но это не мешало ему быть тем, кого оскорбляют матюками, что я перечислил, сызмальства, потому как рос он матёрым ссученным козлом.

Когда мы были пиздюками, он тырил у своих сестёр сижки.

А его сёстры в девяностых тусили по полной. Не просто тусили, а, блядь, ТУСИЛИ. И не удивительно, что они позалетали каждая лет в семнадцать. Наверняка все залетели на нашем этаже возле мусоропровода. Сейчас в моём подъезде так никто не отжигает, как это было двадцать пять лет назад. И заебись!

Короче, он мог зайти ко мне и сказать: «Я спиздил сиги, пошли учиться курить!» И я говорил: «Пошли!», а мне тогда было шесть. Значит, Воробью – пять.