Судьбы не придумать

Иду бесшумно каждой подворотней,

Вбирая воздух замкнутых миров

Ушедших лет, которых больше сотни.

Там, в тишине глухих дворовых стен,

Гуляет дух исчезнувшей эпохи.

Вокруг него – заброшенность и тлен,

Былых времён оставшиеся крохи.

А для меня есть выцветший мираж,

Который я душою разбираю.

Вот и сейчас старинный экипаж

Покинул свод каретного сарая.

Незримый дух дворовых анфилад

Его выводит бережно и чутко.

Эх, лишь бы там с эпохой невпопад

Не напугала кучера маршрутка.

У Марсова поля

У Марсова автобус тормознёт –

Здесь много лет ютится остановка.

Уже подходит к выходам народ,

И двери раскрываются неловко.

Выходит юность. Сразу станет пуст

Салон-скворечня, выпустив на волю

Грядущий цвет культуры и искусств,

Что год назад ещё учился в школе.

Исчезнут смех, улыбки, суета,

Уйдут в толпе, с гитарой за плечами.

И дух салона, словно цвет холста,

Оттенок сменит в сторону печали.

Подумать если, что произошло?

Мелькнули вдруг забытые страницы.

Припомнилось, как будто бы назло:

Ни вычеркнуть уже, ни возвратиться.

Дача Белосельских-Белозерских

на Крестовском острове

Крестовский остров. Мост. Причал.

Скамья из камня. Парк. Дорожки.

Дворец. Он так красив и мал,

Что весь – как будто понарошку.

Неповторимый дачный стиль.

Итог «трудов и вдохновенья».

Снаружи – сказочная быль.

Внутри – ушедшего виденье.

Два входа. Лестниц полукруг.

Гербы на розовом фронтоне.

И ждёшь, что выйдет кто-то вдруг

И тишину словами тронет.

Из четырёх кариатид

Две повернутся вдруг… спиною.

Мне это вовсе не претит!

Пускай любуются стеною.

Петроград

Петроград. Далёкая война

Городу свалилась прямо в ноги.

Девятьсот пятнадцатый. Весна.

Первые неясные итоги.

На Большой Пушкарской в доме три,

Где чудные сфинги на фасаде,

В комнате нетопленой, внутри,

Стопками – листочки и тетради:

Тронута словесная струна

Лирикой по-женски невоенной.

Анна – несомненно – влюблена.

Анна – неизменно – вдохновенна.

Съёмная нетопленая клеть

Сыростью пронзает. И в болезни

Хочется любить, а не терпеть,

Хоть порой последнее уместней.

Только пару месяцев весны

В доме на Пушкарской задержалась…

В прошлом Петроградской стороны –

Ничего незначащая малость.

На слом

Под туманной луной

Призрак дома живет.