Москва литературная №1/2022. Литературно-художественное издание

И отколь в бегах? – ВОХРовец* передёрнул затвор винтовки.

– От себя, знать…

* ВОХР – военизированная охрана, вооружённая боевым стрелковым оружием.

АРИСТОВ Сергей

Неожиданная переоценка

Тридцатого декабря сего года, я принимал поздравления с очередным Днём рождения.

Стандартных пожеланий успеха, здоровья, счастья и других – было множество. Не обошли поздравляющие и мои личные качества. Разумеется, в этих поздравлениях я был настоящим и порядочным человеком, другом и конечно гражданином, горячо любящим Москву.

Последние строчки принадлежали Сергею Семёновичу Собянину, мэру Москвы, и носили неприкрытый протокольный шаблон.

Да я и сам считал себя, до этого Дня рождения, относительно приличным человеком.

И вот в этот самый день мне и пришлось поставить перед собой вопрос: кто же все-таки я на самом деле?

Дело всё в том, что как раз в э тот день у меня завязалась, по «электронке», интенсивная переписка

с одним моим старым знакомым, проживающим в Израиле. И он, наряду с поздравлениями, невзначай, поведал мне эпизод, который и поставил передо мной вопрос, ответ на который так и не получили друг от друга Михаил Самуэлевич Паниковский и Шура Балаганов.

И когда я припомнил эту самую историю, а прошло с того времени несколько десятков лет, колебаний в определении себя у меня уже не было.

Так кто же я?

Подлец!

Правда, подлец я не такой уже конченный, а подлец этакий «волнообразный».

С приливами и отливами. Если «подлючесть» слегка отливает, то меня вполне можно принять за нормального человека.

Ну, а если «подлючесть» идёт на прилив: спасайся, кто может!

Очень хорошо это знает моя жена. За полных сорок четыре года, «подлючесть», по отношению к ней, в полной мере отливала только два раза. В первый раз отлила на полных два дня. В эти два дня жена могла принимать любые, самые невероятные решения, заниматься исключительно всем тем, чем она хотела. И при этом с моей стороны никаких упрёков или ограничений даже и близко не было.

Второй раз это, такое счастье, я ей предоставил месяца на полтора. Дело в том, что первый раз я помирал только два дня, а во втором случае я этот процесс затянул месяца на полтора. Простите за эту небольшую, но очень важную семейную подробность.

Да, так вот. В самом конце советского периода, года за два до его полного и молниеносного исчезновения, я приобрёл автомобиль. Только-только научился немного ездить и мог даже самостоятельно заправиться.