Проект Стокгольмский синдром

Дом погрузился в сон, и мне стало любопытно, а остался ли в родном гнезде мой брат. А Ирина? Я перевернулся на спину, от бесконечных мыслей, льющихся потоком вариаций, только будоражили мой неспокойный мозг. Что если бывшая Власова обманула меня, всяческими действиями в холе показывая ложь, и Марк все же стал для неё значимым. Думаю, для Степки это станет последней каплей в их отношениях, и, либо они навсегда останутся чужими друг для друга, либо… Вариантов куча, но мне следует разобраться с самим собой, а уж потом лезть к друзьям.

Вопрос, заданный в лоб другом, жива ли моя пушинка, жалит сердце, машинально ладонью тру грудь, как будто могу таким образом успокоить беспокойную душу, но, если бы это было возможным. Постепенно уплываю в сон, глубокий и на удивление спокойный, словно меня отключили от питания, давая возможность перезагрузиться. Сновидения приятны тем, что мы сами можем ими управлять, как сейчас, например, когда мы с моей Олей гуляем по просторным улочкам Парижа, наслаждаясь запахом корицы и прочих пряностей из соседних багетных магазинчиков. Держась крепко за руки, мы о чем-то разговариваем, и моя пушинка рассмеялась, пряча личико за ладошками. Мы остановились и я обнимаю ее, прикасаясь губами к ее преграде, и по волшебству, или особому заклинанию, она убирает свои нежные ручки, предоставляя мне возможность испробовать ее сладкие губы, особенно после того, как она с удовольствием слопала круассан с сахарной пудрой. Стоило легонько приблизиться к ней, в нос мгновенно проникает ее запах духов, ванильный – мягкий, ощущение, словно она сейчас реальна передо мной, как и все с нами происходящее. Начинаю целовать ее, сначала нежно, без напора, но пушинка усиливает поцелуй, что в принципе не свойственно для нее. И я нахмурился, не понимая, что происходит. Движение наших губ усиливается, это уже не поцелуй влюбленных, а страсть, жадность и голод, с которым обычно пары сливаются в безрассудном сексе, желая усмирить свои плотские потребности. Затем чувствую теплые ладони на своей груди, и давление на пах, мгновенно соображаю, что это уже далеко не сон. Распахиваю глаза, матерясь во все горло, сталкиваю с себя Диану, у которой ума хватило воспользоваться тем же ароматом, что так сильно любит моя пушинка.

– Твою мать! – зарычал. Диана полуголая свалилась на пол, и в обидчивом настроении надула губы. Я соскочил, и предстал перед лицом девушки нагим. Она лукаво посмотрела на мое возбуждение, которое уже сходило на нет.