Салат из креветок с убийством. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 30

В кухне отравить коктейль не могли: никто не знал, какой именно бокал достанется Бокштейну. С подноса Бокштейн взял бокал сам, не выбирая, поскольку был увлечен разговором с Меиром Бруком, журналистом из русской газеты. На допросе Брук сказал уверенно:

– Мы говорили о Путине, Исак уверял меня, что президент, будучи человеком гениальным, все заранее просчитал, в том числе и свою жизнь после отставки. Мол, понять его логику мы не в состоянии, как не можем понять, скажем, общую теорию относительности. Представляете?

– Да-да, – нетерпеливо сказал Беркович.

 – Так вы утверждаете, что бокал с подноса…

– Официант проходил мимо нас. Исак проводил его взглядом, потом щелкнул пальцами, и когда официант остановился, не глядя, взял с подноса бокал.

– Не глядя?

– Он смотрел на меня, старший инспектор! Просто протянул руку и взял первый попавшийся бокал – вовсе, кстати, не из тех, что стояли ближе к нему.

И все-таки именно в том бокале оказался яд. И Бокштейн умер. Но яд был в слишком малой концентрации.

И умереть Бокштейн не мог.

– Он сразу начал пить из своего бокала? – спросил Беркович.

– Он сразу отпил, – сообщил Брук, – но сделал только один или два глотка. Во всяком случае, больше он не пил, пока мы разговаривали. Что-то ему в коктейле не понравилось.

– Почему вы так решили?

– Он поморщился, сделав глоток.

– Ясно, – сказал Беркович, не очень, впрочем, понимая, чем это обстоятельство может дать следствию.

– Коктейль был тепловатым, – сказал журналист.

 – Может, Исак хотел холоднее?

Температура коктейля не могла повлиять на состояние бедняги Бокштейна, и потому Беркович задал журналисту вопрос, на который тот, будучи человеком осведомленным, мог дать ответ:

– Вы несколько раз писали о делах землячества. Были знакомы с Лещинским и с Бокштейном, и с…

– Новаком, Зильберманом, Познером, – перечислил журналист.

– Я слышал, что Бокштейна все любили. Это так?

– Конечно! – воскликнул Брук саркастически. – Обожали!

– Я вас серьезно спрашиваю…

– Я тоже совершенно серьезен.

На людях они все обожали друг друга и рассыпались в комплиментах. А на деле готовы были вцепиться друг другу в глотку. Смотрите: Бокштейн был у них казначеем, а деньги в землячестве крутятся немалые – вы знаете, что они владеют тремя небольшими ювелирными фабриками, дают работу своим землякам – новым репатриантам, человек сорок кормятся с этого бизнеса?..

– Да-да, это мне известно, – прервал журналиста Беркович.