Дети Балтии

И поступает так, как должен. Не ему ли с детства твердили о долге перед Отчизной, о героизме и борьбе против захватчиков, предателей? Вот он и борется – как умеет и как того требуют обстоятельства.

***

В тот же вечер Анжелика открыла дверь князю в свою спальню. Он заставил её раздеться, разделся сам, зажёг свечи. Девушка лежала перед ним неподвижно – белая кожа, каштановые волосы, алые, полураскрытые губы, тонкая шея, с которой свешивалась цепочка, полные, упругие, как наливные яблоки, груди, увенчанные затвердевшими – то ли от холода, то ли от похоти – розовыми сосками, длинные ноги, округлые бедра, тонкие щиколотки, узкие ступни.

Адам взял блокнот и карандаш, и, сидя на ковре по-турецки, стал рисовать её, стараясь подавить в себе желание. Попросил её перевернуться на живот, чтобы не видеть блеска серебряного креста между её грудей, но это не помогло. Сзади изгибы её тела прорисовывались ещё более соблазнительно. Игра света и тьмы делала образ Анж таинственным и притягательным до невозможности. Адам нашёл в себе силы закончить рисунок. И сжёг его в свечном пламени.

Потом он взял свою возлюбленную сзади, освобождаясь от напряжения, охватившего его.

Они провели вместе всю ночь, не в силах расстаться. Князь удивлялся сам себе – он никогда не считал себя столь выносливым в страсти. Но любовь превозмогает всё. На рассвете он прошептал немного насмешливо:

– Восемь раз… Девочка моя, что ты со мной творишь?

Анжелика сидела со скрещенными ногами, загадочно улыбаясь, как дама с портрета мастера Леонардо, и рассматривала его тело – стройное, даже суховатое, но очень красивое.

– Что это? – внезапно спросила она, увидев длинный белый шрам в правом подреберье.

– Меня пытались убить. Двенадцать лет тому назад, – он ощущал холод её пальцев, как когда-то ощущал сталь кинжала, ударившего его тогда.

– Было больно? – Анжелика приникла к его груди.

– Да… Кровищи, как из зарезанной свиньи, – Адам имел привычку говорить о своих ранах и боли с неким цинизмом.

 – Мать не дала мне помереть от потери крови сразу же и от антонова огня после.

Княжна ничего не ответила. Она лежала настолько тихо, что Чарторыйский подумал – девушка уснула на его груди. Но дыхание её не замедлилось, и глаза – ясные, слегка задумчивые – были широко открыты.

– Я знаю, – проговорила она тихо, но твердо. – Он умрёт так же.

– Кто он? – спросил Адам.