Я ходила в детский сад

Но я верю, все это мне не понадобится.

Со спиной разговоры труднее. Она не такая гибкая, как Иван. Идет в отказ. Человек внутри меня растет богатырем, не по ее возможностям. Тяжелый. Жалуется спина. Стонет. Отказывается держать огромный живот десять долгих часов. И бандаж не спасает.

Очень хочется сменить угол наклона. Да некуда… Трудно. Дышу, терплю, молюсь и вижу внутри картину Острова. Я вижу себя дома, на кровати. Знаю, что долечу. Просто потерпеть.

Сели. Теперь еще пятьдесят минут полета до Острова на винтовом трясущемся самолетике.

И двадцать километров на байке, за рулём, конечно. На байке я – настоящая птица. Даже если еле живая – лечу.

Еще двое суток в горизонтальном положении, ноги вверх. Параллельно делюсь с мужем безумной идеей, как можно зарабатывать на таких вот двухдневных рейсах.

– Марин? С ума сошла? – качает головой он. – Шибанутая. На всю голову, знаю. На всююю… Спи.

– Да, мы сможем, давай!

– Нет! Никогда и ни за что. Что это бизнес такой? Мы что, “Почта России”?… Нет.

Не вмешивай больше меня в свои дикие фантазии. Достаточно уже. Давай родим спокойно и домой. Господи боже… За что мне все это?

– Ладно, ладно… Забыли.

Глава шестая. Ведьмина служба доставки

До 11 лет меня на все лето отправляли к бабушкам в Грозный. Бабушка по маминой линии была человеком хватким, с огромной энергией и жаждой к перемещениям. Это от нее мне достался в наследство ген странствий, зовущий постоянно в дорогу. Поговаривают, не обошлось в роду без цыганских корней и ведьминских заговоров, но про это лучше в следующий раз расскажу.

Итак, ежегодно мы с ней ездили к родственникам на Волгу, на Каспий, в Сочи и ещё куда-то.

Лучшая картинка про мою бабушку – фильм Михалкова “Родня”. Когда Мордюкова в самом начале приезжает в город, выгружает из огромной сумки банки с вареньем, помидорами, кучу всего, и рядом со мной смеются над этим эпизодом, мне вот совсем не смешно. Мне обидно. Что сам Михалков ходил и подглядывал за мной все детство, а я профукала такое знакомство…

Мы с бабушкой тащили на себе невообразимое количество самых странных вещей.

Подушки на гусином пуху, которые привязывали мне на спину и на грудь, чтобы в руки всучить ещё какие-то тюки с чем-то полезным. Ковры, банки с соленьями и черной икрой, осетров, туфли, шубы. Все, что можно выгодно продать, на что-то поменять, или, на худой конец, – подарить неисчислимой толпе родственников.