Я ходила в детский сад

Я, как абсолютно равнодушное к вещам существо, оказалась лучшим контрабандистом и сообщником бабушки. Мне все равно, что на себе нести. Для меня главное – дорога. Возможность менять картинку. Моего странного, прибитого наглухо внутреннего ребенка спасает только она, лечит лишь постоянное бегство: от боли и одиночества. Надежда, что где-то там, далеко – далеко есть прекрасное место, где абсолютно точно живут люди, которым можно наконец доверять. И они никогда не предадут и не осудят. Ни за что.

А все эти подушки, гусей, сумки, черную икру и вонючих, прости Господи, осетров мне просто надо куда-то переправить по дороге.

Я – всего лишь паромщик.

Смеюсь сейчас. Ведь клялась и божилась после тех "ходок", что всегда и везде буду ездить с одним маленьким чемоданчиком. Но мы же помним, что кровь предков как и рукописи-не горит? И вот…

Прямо сейчас в аэропорту Бангкока стою в окружении двух разбухших до неприличия чемоданов, спортивной сумки, рюкзака, коробки с манго. На мою левую ногу облокотился уставший от длинной дороги в ночном автобусе пакет с теплыми вещами (в Москве, куда я все тащу, – снова зима).

Всем своим видом стараюсь транслировать окружающим, что все эти вещи – не со мной. Знать их не знаю.

Но на стойке регистрации тайки уже косятся не добро в мою сторону. Еще бы. Я с оглушающим треском заматываю скотчем кожаную мужнину куртку вокруг статуи Будды на тележке почти с меня ростом. Тележка мне досталась от второй моей бабушки. (Знаешь, дорогое Мироздание, я уже немного устала от твоего тонкого юмора)… Загорелая, гладкая, цвета темного дерева “статУя”, как я нежно ее называю про себя, невыразимо прекрасна, хоть и выглядит в зимней мужской куртке слегка эпатажненько.

– Потерпи, дорогая… Это для твоей же безопасности. Чтобы не лапали. Не ругайся.

Сама глазам не верю, что у меня столько багажа и целая статУя в придачу, которую надо провести аж через две таможни.

– А ты как хотела? – слышу я сверху голос своей бабушки.

Молчу, не отвечаю ей.

Не хватало еще, чтобы меня приняли за сумасшедшую со всем этим скарбом.

– Никогда не зарекайся, воистину, – продолжает высокопарно она.

– Ладно, ладно, ба. Отстань. Не пали меня… Блин, ты только прикинь, это все – мой багаж.

– Горжусь тобой, внучка.

– Да ну тебя…

Твоя цыганская или какая там кровь долго дремала в моих венах. И вот, кажется, "дракон" проснулся. Прошлое никуда не девается. Будущее – никогда не наступает. Время – матрешка.