Шизоид

То что жена изменяла, Барсуков знал и даже пользовался плодами инвестиций, вложенными в его жену разными спонсорами. О времена, о нравы. Однако с другой стороны, друг детства Барсукова утверждает, что Павел и пьёт последнее время по чёрному, из-за порочного поведения его супруги.

– Всё это для полиции нравов, где сам Барсуков квасит? – Спросил Соколов.

– Если идти через дворы, то совсем не далеко. Вот, накиданная схема движения к гаражу.

– Оперативно работаешь Александрова. – Похвалил Звягинцев: – Ну веди, показывай класс в ориентировании по пересеченной местности.

Они вышли во двор-колодец и стали двигаться строго по плану, нарисованного от руки, на листке бумаги. Минуя дворы, они вышли к кирпичной стене, за которой прятались сумбурно наставленные гаражи и появился специфический запах общественного туалета. Серафима шедшая впереди, очень волновалась, что бы не сбиться с пути.

– По моему здесь. – Сказала Сима и потянув на себя не плотно прикрытую дверь, завизжала. С гаража выскочила собака и её челюсти щёлкнули у её ног.

Серафима сама не заметила, как оказалась на руках Звягинцева, куда она машинально заскочила от испуга. Не известно сколько времени собака источала бы ярость к чужим, если бы Соколов не выхватил своё табельное оружие, лишив животное жизни.

– Ну зачем? – Сказал Звягинцев: – Она нас просто не пускала в гараж.

– Из гаража выскочил пьяный человек, с разводным ключом, которого буквально мотало из стороны в сторону. Соколов подскочил к нему с боку и ударил того по голове, пистолетом.

– Соколов, не нервируй меня! – Возмущённо отреагировал Звягинцев, на действие своего подчинённого, при этом всё так же держа Серафиму на руках: – Мать твою, у тебя ствол в руке, какого хрена ты ему жбан проломил?

– Прости Анатольевич, забыл сделать предупредительный выстрел в воздух. Смотри у него как будто рубашка на пузе в крови. – Склоняясь над лежащим на земле человеком, заметил Соколов.

– Серафима Александровна, вы долго ещё собираетесь у меня на руках гостить? Как говорит русская пословица – маленькие детки, маленькие бедки, большие детки, руки оттянули дедке.

– Я каблук сломала. – В глазах Серафимы блеснула слеза и она зачем-то добавила: – Вовсе вы и не дед.

Спуская нашу девушку с рук, Звягинцев заметил:

– Детский сад. Давай свой туфель. – Пока Серафима всё также держалась за майора, он мастерски обломал ей каблуки, зажав их воротами.

Лежащий на земле, стал приходить в себя.