Шизоид

– Зачем на местности господин майор, у меня есть распечатка плана этого заведения. – И Сергеев достал из внутреннего кармана кожаной куртки, сложенный в четверо лист бумаги.

– Молодец Сергеев, так держать. – Одобрил начальник, разглядывая план.

– Не факт, что мы встретим этого киллера-стриптизёра в заведении его сестры, домой-то он не суётся. – В глазах Соколова промелькнула зависть.

– Господа офицеры, готовим нашего тайного агента под псевдонимом «Училка», к всеобщему возврату, первобытного разврата.

 – Звягинцев ткнул пальцем в план помещения: – Сядешь здесь, прямо перед эстрадой. Сергеев контролирует главный вход. Соколов служебный выход, я контролирую зал. Если он на эстраде, берём его голенького, не станет же он ствол в плавках прятать. Ну что, хорошая девочка, придётся стать плохой.

Наша хорошая девочка, впервые была в таком заведении. Усердному в труде человеку, не остаётся времени на развращение своей души. Серафима скромно села на высокий табурет, возле самой эстрады.

Рядом сидели три разнузданных женщины, в хорошем подпитии. Они буквально вошли в раж, от хорошо сложенных, оголённых мужских тел. Казалось бы, скажи им час назад что они будут себя так вести, не поверили бы и возможно даже оскорбились. Здесь было три поколения, и судя по внешности, бабка, дочка и внучка. От одной такой догадки, у Серафимы запылало лицо.

– Ба, какой брутальный мачо, ты ему в трусы всю пенсию про совала.

– Мам, от твоих купюр, у него зад отвисает как у бабуина.

– Это бабуля ему подушку безопасности делает. – Семейка трёх поколений, буквально заходилась смехом.

– К Серафиме подсел всё ещё красивый мужчина, лет шестидесяти. Было заметно, что он уже не плохо зарядился и продолжал это делать дальше, потягивая что-то из бокала.

– Позволите угостить вас, чем-нибудь?

– Спасибо не стоит. – Серафима сидела зажав в руке две тысячи рублей, выделенные ей Звягинцевым, для нужд операции.

Она бы так и продолжала держать эти деньги в руках, если бы красавец на сцене, не присел бы перед ней, оттягивая свои плавки.

– Ну ты положишь наконец, или нет? – Произнёс двусмысленно обладатель загорелого тела. Серафима сжалась словно маленькая девочка и бросила деньги, заметив словно во сне, как купюры ловко прихлопнула резинка плавок. У неё от голода стала кружиться голова. Сзади на сцене появился Пушкин с тростью и в бакенбардах.