Ход убийцы. Cобрание сочинений в 30 книгах. Книга 29

Индюшачьи ножки, разложенные на блюде, действительно, выглядели аппетитно, все потянулись, чтобы взять порцию, на тарелке перед Хузманом уже лежали несколько ложек разных салатов.

Через минуту за столом стоял обычный гомон голосов, Дорит, отвернувшись от Хузмана, о чем-то переговаривалась с Авигдором и Шулей, Хава и Алон, сидевшие напротив, беседовали друг с другом, Сара и Лиора разговаривали с Абрахамом, сидевшим между ними, а Михаэль, сидевший слева от Хузмана, наклонился к нему и произнес:

– Марк, не будь таким кислым, иначе все догадаются, что что-то идет не так…

– Михаэль, – сказал Хузман, – может, все-таки обратиться в полицию?

– Ты что, с ума сошел? – сквозь зубы процедил Михаэль.

 – Даже если бы я не боялся за себя и Сару, у нас есть дочь. Я вовсе не хочу, чтобы она…

– Господи, – простонал Хузман. – За каким только чертом нужно было тебе распускать язык с газетчиками?

– Марк, прекрати, на нас смотрят. Друзья! – воскликнул Михаэль, наполнив бокал вином.

 – Предлагаю тост за то, чтобы мы еще много раз собирались за этим столом и праздновали замечательные события! Лехаим!

– Лехаим! – нестройно отозвались гости.

После индейки Сара убрала тарелки и принесла блюдо со сладостями. Хузман попытался было снова обратить на себя внимание Дорит, но девушка даже не удостоила его взглядом. Совсем заскучав, Хузман не стал дожидаться кофе и поднялся.

– Извините меня, – сказал он, обращаясь не столько к хозяевам, сколько к затылку Дорит, – я сегодня устал, день был тяжелый, я, пожалуй, пойду…

Его не задерживали.

Только Михаэль, провожая друга до двери, сказал:

– Послушай, Марк, это ведь не конец жизни. Если бы тебя двое суток держали в сырой дыре, угрожая ножом… Я хотел тебе сказать, что ты настоящий друг… Если бы ты отказался дать Саре эти проклятые деньги, я не знаю…

Он сглотнул и неожиданно обнял Хузмана. «Если бы я не отдал Саре эти проклятые деньги, подумал Хузман, тебя бы, может, убили, а может, – нет, причем, скорее все-таки нет, а деньги – это деньги… Сколько на самом деле стоит дружба? Неужели два миллиона?»

Хузман высвободился из объятий Михаэля.

Чувствовал он себя пожалуй, нехорошо. Поташнивало. То ли от усталости, то ли от еды. Нет, скорее всего, от нервов.

Дома Хузман сразу прошел в ванную, и его вырвало.

* * *

На протяжении всего рассказа я не проронил ни слова.