Не бойся тишины. Грани любви

Рада отряхнула платье, взяла дочку за руку и повела мыться.

Вечером вернулся Яков. Он привез «лекарство» жене и обновки дочке. Поужинав, он расположился на веранде. Рада вышла из дома и села рядом на кресло.

– Как съездил? – спросила она, с любовью посмотрев на мужа.

– Удалось поговорить про виноградники и винокурню. Мой знакомец заинтересовался покупкой, сказал, что сейчас все деньги у него вложены в дело, а на будущий сезон, это значит следующей весной, он будет готов. Мы даже обсудили цену, хорошие деньги предложил.

– Ты доволен?

– Да, – кивнул Яков и, помолчав, проговорил, – еще есть плохая новость.

– Тамаш? – озабоченно спросила Рада.

– Да, похоже, у него рак, – Яков грустно взглянул на жену. – Лекарь сказал, что проживет он недолго.

– А если в больницу его отвезти?

– Врач говорит, что болезнь уже неизлечима и Тамашу осталось два-три месяца, от силы – пять.

Рада закрыла лицо руками.

– Они вернутся через несколько дней. Иван Ефимыч сказал, что надо еще попить лекарство, вдруг все-таки поможет, хочет понаблюдать.

Живут они в пристройке, как я и предполагал. Я заплатил лекарю. Он потом даст Агнешке кое-какие снадобья для поддержания нормального состояния Тамаша. Относительно нормального, конечно.

– Бедный наш Тамаш, – всхлипнула Рада.

– Не надо плакать, – Яков притянул к себе жену и поцеловал в макушку. – Слезами горю не поможешь. Ничего не поделаешь.

Они еще долго сидели на веранде, говорили о родителях Якова, винокурне, хозяйстве, о будущем.

Когда совсем стемнело, Рада пошла в дом, укладывать дочку.

– Ты мое солнышко, – приговаривала цыганка, накрывая Тамару легким хлопковым одеялком. – Закрывай глазки.

– А ты споешь мне песенку?

– Конечно, – улыбнулась Рада. Она чмокнула малышку в щеку, взяла ее ручку, поцеловала каждый пальчик и тихонько запела тягучую грустную цыганскую песню.

– Уснула? – спросил Яков, когда жена вышла из дома.

– Да, – кивнула Рада и пошла кормить кур, уток и гусей. Закончив с птицей, она убралась в курятнике и отправилась в конюшню.

Рада зашла в стойло к лошадке, потрепала ее по спине и обняла за шею. Поглаживая гриву, она долго что-то шептала по-цыгански, смахивая слезинки, которые катились из ее черных бездонных глаз. Прибежал Санду, покрутился у ног Рады и прилег рядом с деревянной перегородкой. Шумно стрекотали цикады, соловей громко выводил завораживающую мелодию, присвистывая и прищелкивая.

Карта четвертая – десятка пик

Громко залаял спаниель.