Не бойся тишины. Грани любви

Охотник обрадовался, переместился поближе к костру, передал уток женщине лет сорока, которая подошла взять птиц и удалилась с ними за кибитку. Мужчины уселись вокруг огня. Женщины снова запели. Спаниель улегся у ног хозяина.

– Я – Михей, это вот мой сын Тобар, – седой цыган присел к огню и поочередно представил всех присутствующих.

Молодой мужчина в красной рубахе достал из костра печеную картофелину и передал Якову.

– Чем богаты, – тихо сказал он.

– Благодарствую, – Яков почтительно кивнул, подхватил горячую картошину, и стал ее подкидывать, чтобы остудить.

 – Надолго ли в наши края? – поинтересовался он, обращаясь к седовласому пожилому мужчине.

– Мы люди вольные, планы не строим, – отозвался цыган.

– Что-то не видно молодых девушек… – начал было охотник.

– Молоденьким девочкам здесь не место, они в кибитках должны быть, так у нас заведено, – оборвал его Михей. – А ты что? Девушками интересуешься?

– Нет, это я так спросил, просто… – покраснел Яков, опустил глаза, снял шкурку с картофелины и откусил очищенный кусок.

«Наверно, это их баро, вроде так они называют главного», подумал Яков и стал потихоньку, незаметно рассматривать новых знакомцев. Около огня сидело двенадцать мужчин. Все, кроме Михея, были черноволосые, темноглазые, смуглые. Одеты они были в рубахи и шаровары, некоторые носили жилетки. У одного молодого парня в ухе блестела серьга-кольцо. Яков украдкой бросил взгляд на женщин, которые находились около кибитки: одна, полная пожилая цыганка, с небрежно завязанной косынкой, в цветастом платье и накинутой на плечи шалью с бахромой, черной с огромными красными розами.

Вторая – жена одного из цыган, красивая женщина лет тридцати, с яркими чертами лица, в красной вязаной кофте и длинной бордовой юбке с черными и белыми цветами. Ее черные волосы были убраны в две толстые косы, на голове повязана красная косынка с нашитыми блестящими монетками. Третья, тоже замужняя цыганка, держала, слегка покачивая на руках, маленькую годовалую девочку, завернутую в разноцветный платок. Все три цыганки негромко напевали грустную песню, иногда повышая голос, а иногда совсем затихая.

Михей расспрашивал гостя о местных людях и их жизни. Яков охотно рассказывал, что знал, доедая печеную картошку, с осторожностью продолжая рассматривать цыган. Михей показался ему самым колоритным персонажем этого общества.