Галерея людских слабостей

 – Я к нему с любовью…

С этого дня петух почувствовал свое превосходство над нами. Попытки изолировать его в одной комнате не увенчались успехом. Он начинал дико орать и кидаться на закрытую дверь, усеивая всё вокруг разноцветными перьями. Пришлось предоставить к его услугам все комнаты, и он гордо ходил по ним, как и подобает победителю.

Нас он почему-то возненавидел. Стоило зазеваться или задуматься, петух вставал в бойцовскую позу, распушал перья на шее, тихонько подкрадывался сбоку или сзади и с яростью отчаянно кидался в бой.

Неожиданно. Коварно. Он всегда выбирал момент, когда нападения не ожидают.

К концу второго дня у меня было два синяка на теле, у жены – один, но большой, во всю спину. В душе было еще больней: эта божья тварь растоптала веру в доброту наших меньших братьев. Я понял: мне грозит в лучшем случае заикание, в худшем – инфаркт.

– За что он обиделся на нас? Почему он кидается? Что ему не хватает? – твердила недоуменно жена, тоскливо и жалобно всхлипывая.

Собаки кусаются, лошади лягаются, коровы бодаются, гуси щипаются, кошки царапаются, петухи клюются… и каждому такое право дала Природа! Переделывать Природу то же самое, что перевоспитывать родителей.

Невозможно. И человек обязан понимать это.

Следующий день был самым кошмарным в моей жизни.

Жена засела в спальной комнате, как в бомбоубежище, закутавшись в одеяло, как в броню, и боялась двинуться с места. Мне приходилось подолгу стоять у двери и просить ее открыть дверь.

– А петуха рядом нет? – боязливо допытывалась она.

– Нет, – отвечал я.

– Точно нет?!

– Да нет же! Он далеко.

– Ты не ошибся?!

– Нет.

– Не обманываешь?

Она выматывала меня своей недоверчивостью.

Эта пернатая скотина так застращала мою жену, что та перестала появляться в столовой, рискуя умереть от голода. И в кухне тоже не появлялась, обрекая и меня на голодную смерть.

Спасение от петуха я нашел, взяв в руки швабру. Это было единственное орудие, которого он боялся.

Завидев в моих руках этот чудный прибор, он с ненавистью смотрел на него, но приближаться не смел. Я даже садясь за стол попить чаю, ставил швабру рядом с собой. Я не выпускал ее из рук ни на секунду, как солдат оружие на боевом посту. Петух воинственно ходил рядом, подленько ожидая, когда я забуду ее где-нибудь. Такое случалось, и я получал очередную порцию безжалостных атак. Количество синяков потихоньку росло. От наших стычек по дому мела метель из перьев.