Дорога дорог

 – Это может быть опасно.

– Хочу посмотреть. И за это я готов заплатить… двести долларов.

– Не знаю, есть ли поблизости группа бедуинов… Скорее всего, до них далеко ехать, – начал было возражать Али, но по алчному блеску в глазах я понял, что дело, скорее всего, выгорит.

– Узнай, Али, – сказал я, пожав плечами и, чтобы заранее пресечь его попытки затеять по восточной привычке торг, добавил: – Двести долларов – это первая и последняя цена.

С этими словами я отошел в сторону, где стояла моя питерская подруга.

Минут через двадцать он подошел ко мне.

– Говорят, есть стоянка километрах в 50 отсюда. Это опасно. Бедуины люди дикие. Если что, убьют, закопают, и никто не найдет. Так что если поедем, слушаться меня беспрекословно.

– Когда едем?

– Как только о нас сообщат, – Али кивнул в сторону своего напарника, который куда-то звонил по мобильному телефону.

– Куда это он звонит? Бедуинам? – удивился я.

– Нет, своему знакомому. А тот уже будет договариваться. Да, у бедуинов тоже есть телефоны. В наше время по-другому нельзя. Кстати, Магомету и тому знакомому тоже придется заплатить.

– Сколько?

– Еще 100 долларов.

– Хорошо, – согласился я.

Примерно через полчаса к нам подошел Магомет и сообщил, что можно ехать. Я отдал ему сотню и попросил лично сопроводить мою знакомую и ее сына до отеля.

Мы положили рюкзаки на квадроциклы и как следует их закрепили. Али принес запасную канистру с бензином и еще сумку, в которой лежала пара одеял и несколько платков-арафаток.

– Подарки, – пояснил он. – Без подарков в гости ходить не принято. С тебя еще 50.

Я не стал спорить и отдал ему купюру.

Взобравшись на квадроциклы, мы отправились в путь. Солнце уже перевалило за полдень и во всю шпарило с вышины. Накрыв бензобаки машин от перегрева одеялами и завязав концы своих арафаток, чтобы они не развевались по ветру, а как следует защищали шею от солнца, мы поддали газу.

Мы гнали вперед по бескрайней красной пустыне, оставляя за собой тучу пыли. У горизонта там и сям попадались неровные гряды пологих выветренных холмов. Из растительности не встречалось ничего, вокруг не было видно ни ростка – даже какой-нибудь верблюжьей колючки, как в пустынях Афганистана или Ирана.