Скамейка

Хозяин стола, вконец уже охмелевший от елейных поздравительных речей, всеобщего внимания и свалившейся разом всенародной любви, начал излучать невидимый простому смертному и занятому едой человеку голубоватый свет.

Как известно, натощак и песня не поётся – и вот уже бывалый баян, пробно хмыкнув на коленях хозяина, выгнул по-кошачьему спину, изрыгнул веселящий звук, и полетели пальцы по кнопочкам…

Три дня харчевался Полушкин у друга, жил как у Христа за пазухой. Такой красивой жизни не было у него давно, а скорее всего, вообще никогда не было.

И хватило этих дней для того, чтобы зародились в душе Полушкина вечные вопросы о смысле и никчёмности человеческой жизни, о прожитых впустую годах в забытой Богом болотной глуши.

«Эх, молодость, надежды, лучшие годы! Всё… Всё – коту под хвост, – думал Полушкин, возвращаясь домой рейсовым автобусом. – И уже не успеть, не сделать, не достичь, не заработать! Не пожить по-человечески, ничего не увидеть! Что за жизнь эта проклятая? Что за жизнь!..»

И случилось то, чего боятся все жёны: по возвращении из города муж запил.

Сорвался, не устоял перед обидой за жизнь свою растудытную, за счастье, которого не дал жене и детям своим, разлетевшимся из родительского гнезда в поисках лучшей доли. Запил русский работящий мужик! Запил с горя, потому что не находил, не видел выхода из униженного своего положения. Не знал, как разорвать эти проклятые, скрутившие его по рукам и ногам путы, не дающие ему почувствовать себя хозяином своей судьбы, хозяином в своём доме и в своей стране!

P.

s.:

Отпраздновав юбилей друга детства и вернувшись обратно в умирающий родной посёлок, в квартиру с измождённой в трудах женою и вечно голодным котом, Полушкин от прозрения своего фактического момента запил горькую и через неделю был уволен с работы новым хозяином механических мастерских.

    01.01.2013

Тайна венецианской решётки

Теперь, когда забивающая глаза пурга воет за окном, загоняя по домам прохожих, когда бездомных собак заметает снегом вместе с мусорными баками, – хорошо отогреться у тёплой печки, посмотреть сочувственно в окно на разгулявшуюся стихию и заняться разбором фотографий, вспоминая с ностальгической грустью недавнюю поездку в Италию.

Побывать в Италии – самой желанной для меня, после России, части обетованного мира, всегда было моей заветной мечтой, – наверное, с того самого дня, когда я, ещё школьником, принёс из библиотеки домой книгу Джованьоли о восстании Спартака.