Скамейка

Накопленные за десятилетия книги, теснятся на полках, ждут своей очереди – так, что свободного времени всё равно, не хватает.

Четвёртый Наполеон появился у меня совсем недавно. Я «откопал» его в интернете и приехал по у казанному на сайте адресу – в гостиницу «Космос». В огромном холле, справа от входа, отражаясь в полированном граните пола, сверкали стеклянные витрины киосков. Я быстро отыскал то, что меня интересовало. Кроме Наполеона на стеклянных полках находилось множество бронзовых фигурок вождей, царей и полководцев.

Взвешивая на руке поданный мне продавщицей бюстик Наполеона, я ощутил приятную тяжесть благородного металла. Пластика, схожесть и качество изделия были безупречны.

– Сколько же он стоит? – Спросил я кареглазую брюнетку, косясь на подозрительный ценник.

– Шесть тысяч, – не моргнув глазом, ответила она.

– А Вы знаете, в интернете я видел другую цену. – На всякий случай, но без всякой надежды попытался уточнить я.

– А на каком сайте вы смотрели?

Я назвал запомнившийся мне сайт.

Улыбчивая брюнетка, покопавшись в своём телефоне, покачала головой и спокойно сообщила:

– Да, действительно – две тысячи четыреста рублей.

Заплатив обозначенную сумму, я вышел на улицу. Спускаясь по гранитным ступеням стилобата и огибая странную, долговязую фигуру де Голля, я чувствовал себя совершенно счастливым человеком. Я уносил с собой бронзовую миниатюру полководца, о которой мечтал едва ли не полстолетия.

    27.12.2014

Прохожий

До коллективизации семья Василия жила на хуторе Рыбинском, каких в Поволжье в ту пору было великое множество.

Выбеленная известью саманная мазанка, стоявшая на краю хутора, ничем не выделялась среди десятка таких же приземистых построек, растянувшихся гусиной стаей вдоль дороги, огибавшей пруд и уходившей на юг, в сторону райцентра Озинки. Отсюда, из хутора, в лихом восемнадцатом году подхватил Василия кровавый водоворот Гражданской войны, сюда же и вернулся он по демобилизации в двадцать третьем. Спустя два года он женился, привёз из соседней Солянки свою Дарью, а ещё через год у них родился первенец – Валерка.

Каждую осень в вечерних сумерках кружили над рукотворным хуторским прудом стаи перелётных птиц, выбирая для ночёвки место в густых кронах раскидистых вётел, стоявших у воды, и в камышовых зарослях соседних лиманов. Дурманящий запах жжёного кизяка, исходящий от домашних очагов, расползался по пологим берегам и висел над водой сизым прозрачным облаком.