Армитейдж / Armitage

Я испугалась и метнулась назад, а Элейн смеялась и стояла под льющим как из ведра дождем, среди грома и молний, и ее ночная рубашка промокла, и прилипла к грудям, и ее длинные волосы намокли, но она плевать на это хотела, а из окна под крышей кто-то наблюдал за ней. Это был Зах Пендрагон. И его глаза сверкали при вспышках молний, как глаза вервольфа, и он наблюдал, как она танцует в грозу и смеется, и он не произнес ни слова.

ДЖОН. Элейн?

ДЖЕЙМС. Элейн?

ФЭЙ (смотрит на ДЖОНА). Что? О чем ты думаешь? Что там произошло?

(ЭЛЕЙН стоит по центру авансцены, закинув голову.

Все остальные смотрят на нее).

Картина 6

МАРГАРЕТ. Поздним летом 1805 года мама, папа и Зах Пендрагон взяли меня и Элейн на пикник к северу от города. Мне было четыре года, Элейн – два, и мы играли среди луговых цветов, тогда как взрослые сидели и разговаривали под дубом, посаженном давно умершим датчанином, и уже тогда среди них взошли хрупкие ростки предательства. Все это напоминало райский сад из моей книжки с картинками.

ЕВА. Лето умирает.

ДЖЕЙМС. Оно до смерти нам наскучит, если не умрет.

ЕВА. Зах, я думаю, это твой долг – поднять настроение Джеймсу. Я надеялась на пикник, но он только загоняет его в философскую тоску. Он все еще в депрессии из-за того, что этот ужасный Аарон Бёрр остался на свободе после убийства бедного мистера Гамильтона.

ЗАХ. Если он в депрессии, то напрасно. Бедный мистер Гамильтон сам напросился.

ДЖЕЙМС. И как это понимать?

ЕВА. Я не позволю вам цапаться из-за политики.

Какая потеря времени. Если хотите, цапайтесь из-за меня. Борьба за женщину, по крайней мере, приносит сексуальное удовлетворение.

ЗАХ. Дуэль между Бёрром и Гамильтоном в большей степени связана с женщинами, чем с политикой.

ДЖЕЙМС. Это ложь.

ЕВА. Джеймс, негоже тебе называть Заха лжецом. Мне известны примитивные мужские законы, и я не потерплю никакого варварства в моей семье и среди близких мне людей. Да и какое это имеет значение? Гамильтон мертв, как Навуходоносор.

ДЖЕЙМС.

Как вы можете быть такими бесчувственными? Он был моим другом.

ЕВА. Чушь. Это всего лишь отговорка, и ей не хватает убедительности.

ДЖЕЙМС. Отговорка?

ЕВА. Ты пытаешься скрыть то, что тебя действительно тревожит?

ДЖЕЙМ. И что меня тревожит?

ЕВА. Кто знает? Прислушайтесь к пчелам. Господи, в конце лета есть в их жужжании что-то такое, от чего по моей коже бегут мурашки.

ДЖЕЙМС. Так что, по-твоему, меня тревожит?

ЗАХ. Джеймса тревожит жестокость Бога.