Сбор клюквы сикхами в Канаде

Так Нюта в?одиннадцать лет сделала первую в?жизни инъекцию. Стива потом сказал жене: «Нюта будет врачом, мне это совершенно ясно».

Хозяйка дома была простая женщина. «С?тех пор она перестала обращаться ко мне “Нюта”, а?стала называть меня “Анна Метистовна”», – гордо заключила тетя Нюта.

Так она спасла мать.

А?три года спустя спасла и?отца.

Из Ростова они добрались до Алупки, там у?них было имение. Но скоро все отобрали, и?жить стало не на что. Мать давала частные уроки французского, она разбиралась во французском лучше всех.

Но в?Алупке ну один, ну два урока, даже для нее. И?она повезла их всех в?Ялту.

Отец и?мать плохо понимали, что происходит, но зато Нюта и?Коля (а?год-то уже двадцатый, ей уже скоро четырнадцать) ходили в?школу и?знали, что Стиве, не ушедшему с?Врангелем, грозит арест: «Ты что, не понимаешь, что тебя могут арестовать? Ты должен бежать и?пробраться в?Константинополь».

В?Ялте оставались еще князь Путятин, придворный, и?князь Трубецкой, философ. И?вот все трое исчезли из города.

(Нюта не знала, а?Мика много позже сообразила, что Е.Н. Трубецкой, видимо, именно тогда умер от тифа.)

И?долго ничего о?них не было слышно.

Но тут «на телеграфе» – наверно, на телеграфном столбе в?каком-то центральном месте Ялты – появилась наклеенная бумажка: «Такие-то благополучно приземлились в?Константинополе». И?Мике долго снится, как она, юнга, ведет Стиву и?двух князей, закутанных в?плащи из серого солдатского сукна, вниз по каменным ступеням, уходящим в?море – там, на закате, пришвартована их маленькая шхуна.

Сейчас она увезет их в?Константинополь.

Зато

Литература ведь воспитывает? Это как же именно она их-то воспитала? Взять, например, Чехова. Чехов воспринимался как смешной писатель. Лошадиная фамилия. И?вдруг… Боже, какой неподдельный, какой взрослый ужас ощутила Мика вместе с?Каштанкой в?ночь смерти ее коллеги-артиста, Иван Иваныча! Хотя этот Иван Иваныч был гусь, ну и?что с?того? Но самое кошмарное то, что Каштанка от веселого и?умного циркового мира во все лопатки удирает к?родным садистам.

(Как сама Мика исправно каждую неделю ходит в?гости к?родственным детям, которые ее мучают, и?каждый раз с?радостью и?открытым сердцем.) А?Рагин сам оказывается сумасшедшим. А?Ионыч так и?не женится, а?только все толстеет да берет на лапу. И?так оно должно быть, иначе и?быть не может. Ужас.

То же самое у?Лермонтова. Что все ужасно и?хуже не бывает.

Казалось бы, противоядие – это Лев Толстой.