Горькие и сладкие цветы судьбы

Всё это становится слишком серьёзным – и ничего хорошего из этого не получится. Мой отец, когда был жив, говорил, что я живу больше чувствами, чем разумом, и это может когда-нибудь привести к беде. Нам не стоит так погружаться в наши чувства – это опасно!

– Поздно… Я, пожалуй, пойду, – он быстро собрал мольберт и кисти и, опустив голову, пошёл к выходу.

Почти бегом бросился он по переулку, прочь от дома Ады, понимая, что отныне вся его жизнь переменилась.

Глава 2

В течение недели Георг неоднократно зарекался никогда больше не встречаться с Адой, но потом менял своё решение.

Он мысленно метался то в одну, то в другую сторону. Наконец непреодолимое желание видеть свою музу превысило оскорблённое самолюбие молодого мужчины.

«Ада говорила, что мы продолжим работу через неделю, хорошо, продолжим, а там – будь что будет. Лишь бы она согласилась встретиться! Я напишу такой её портрет, что она увидит во мне настоящего художника и мужчину, – лихорадочно думал он. – Портрет должен превзойти всё, что я писал до этого».

Боль, которую он испытал во время их последней встречи, не утихла, нет, но он уже научился справляться с этой болью, стараясь загнать её в дальние уголки своего сердца, а там, в самой глубине, словно упрямый росток, зарождалась надежда на счастье.

В конце недели он позвонил Аде и, придав голосу бодрые интонации, как ни в чём не бывало, спросил, во сколько завтра они продолжат работу.

– Вы всё-таки хотите писать мой портрет? Вот как… Но это пока невозможно, я улетаю раньше, чем планировала, уже завтра утром, так сложились обстоятельства.

Вы ещё чудом меня застали. Диктуйте свой телефон.

– Что случилось? Из-за чего такая спешка? – спросил Георг и назвал номер своего телефона.

– Я потом вам всё объясню, позвоню из Италии, а сейчас мне пора собираться. Милый мальчик, удачи во всём!

– Когда мне ждать звонка?

– Этого я не знаю, но позвоню обязательно.

– Удачного полёта!

***

Прошло более двух недель, но звонка от Ады не было.

Георг работал как одержимый – продолжал писать портрет своей музы и начал новые картины.

Его бывший учитель как-то зашёл к нему и удивился:

– Да ты делаешь успехи! У тебя появился неповторимый почерк. Это очень важно для художника. Мне всегда хотелось, чтобы ты раскрылся в полной мере. Видимо, что-то воодушевило тебя – чувствуется такой подъём!

– Есть причина, но мне не хотелось бы об этом говорить.

– Ты прав, храни свою тайну.