Горькие и сладкие цветы судьбы

Горькие и сладкие цветы судьбы

Ольга Панина-Смольская

В основе произведений из цикла «Горькие и сладкие цветы судьбы» лежат реальные события, человеческие переживания, впечатления о поездках по Америке и России. Реальность переплетается с фантазией. В повести «Первый опыт» красной нитью проходит тема любви молодого художника к зрелой женщине с непростой судьбой. «Двойник» полностью основан на реальных событиях. В рассказе «В антикварной лавке» реальность неожиданно оборачивается удивительной фантасмагорией в духе новелл Э.

Т.А. Гофмана. Объединяет эти произведения мысль о том, насколько важна человеку рука помощи, протянутая вовремя.

PS: имена персонажей изменены.

Ольга Панина-Смольская

Горькие и сладкие цветы судьбы

ПЕРВЫЙ ОПЫТ

Глава 1

Два молодых человека шли по переулку маленького подмосковного посёлка, в котором любила отдыхать московская творческая элита. Первый из них, Георгий, которого все называли просто Георг, был начинающим, но уже заявившим о себе художником, а второй, Михаил – прозаиком и драматургом.

Михаил на ходу пытался ответить на вопрос друга, почему он пишет такие несовременные вещи, которые, с точки зрения художника, можно было назвать «антиквариатом в прозе». Прозаик с жаром объяснял Георгу, что, на его взгляд, все устали от житейской суеты, неурядиц, погони за призрачным счастьем – и хотят красоты и чего-то возвышенного.

Пока Михаил доказывал другу свою правоту, последний мысленно улетел в другие сферы, и глаза его уже привычно нащупывали подходящую натуру для очередной картины.

Молодые люди проходили мимо сада, утопающего в августовских цветах, от которых веяло какой-то тревожной, обжигающей прохладой, и художник, утомившись от спора с прозаиком, стал заглядываться на эти цветы, на всё это многоцветное великолепие. Он почувствовал, что в груди у него что-то защемило, затрепетало, – захотелось тишины и одиночества, чтобы полностью погрузиться в желанное состояние творческого экстаза.

Художник и сам не знал, зачем затеял спор с другом, что за муха его укусила.

И зачем надо было заявлять Михаилу, что не стоит писать столь возвышенным слогом на такие далёкие от современной жизни темы? Да пусть себе пишет, если чувствует такую необходимость.

– Ведь ты же ищешь красоту и пытаешься перенести её на свои холсты? – настойчиво спрашивал Георга Михаил.

– Да, но изображение на полотне и проза – совершенно разные вещи, – упрямо не соглашался художник.