Наш сосед Степаныч

– Други мои! Хозяин пришёл! Виват Роману Степановичу! Это очень кстати, что он вернулся, ибо надлежит ему посильную помощь оказать нам в наших испытаниях, – произнёс высоченный мужчина и спросил: – Согласен помогать, Роман Степаныч?

Трудовик, узнав в призраке Петра Первого, или Великого, изумился про себя, что первый император российский знает его по имени-отчеству.

– Ничего удивительного, – сказал император, – имя твоё на табличке на двери напечатано.

«Так они ещё и мысли мои читают, вот ведь неловко…» – подумал про себя Степаныч и отложил рашпиль.

– Согласен, – сказал он вслух, потому что не в правилах Степаныча было отказывать тем, кто нуждался в его помощи.

– Так он ведь живой ещё, – с сомнением в голосе произнёс стройный мужчина c пробором и усиками.

– Ничего страшного, Никола. Подумаешь, живой! «Мементо мори» – сегодня живой, а завтра уж нет… – философски заметил круглолицый призрак в парике. – Придёт его время, и он станет действительным членом нашей академии.

– Позвольте мне, синьор Мастерков, представить Вам участников нашего турнира, – продолжил длинноволосый и густобородый мужчина в бархатном берете, в котором Степаныч без труда узнал Леонардо да Винчи.

– С Его Императорским Величеством Вы уже познакомились. Вот этот господин в парике – Ломоносов Михаил Васильевич. Тот молодой, который выразил сомнение в Вашей пригодности для нашего дела, – Никола Тесла. А вот эти двое – братья Черепановы…

– Вовсе мы не братья, – возразил старший, – я Ефим Алексеевич, а это сын мой, Мирон.

– Ну, вам виднее, кто кому сын. Вон того, с седыми усами, зовут Томас Альва Эдисон, – продолжал Леонардо, – а того, что в мундире с эполетами, – Можайский Александр Фёдорович.

Эдисон кивнул, а Можайский, не опускаясь на пол, прямо в воздухе по-военному щелкнул каблуками, будто стоял на плацу или на палубе фрегата.

– А этого все кличут Левшой. А как его на самом деле зовут, я и не знаю, – Леонардо указал на косоглазого мужичка в сермяжной поддёвке с косматой головой и нечёсаной бородой.

Тот посмотрел на Степаныча, кося одним глазом.

– К чёрту формальности! – вышел вперёд Пётр Алексеевич. – Видишь ли, Роман Степаныч, у нас тут свой клуб, что-то типа масонской ложи. Все мы люди умелые, причём умеем не только оды сочинять или фрески расписывать, но и прожекты строить, и изобретения всякие своими руками сооружать.