Зелёный лёд

Нет, комендант прямо при нём продиктовал приказ, в котором Петровичу объявляли выговор и лишали премии, «…что должно послужить серьёзным предостережением тем, кто посягает на…». Нехорошим людям, в общем. Поневоле заболеешь!..

Но Петровичу ещё и обидно! Ему, проработавшему в этой «системе» без малого тридцать лет, не поверили, а этим сосункам – да?! И что прикажете теперь делать? Можно, конечно, плюнуть на всё, разругаться и уйти. Но легко ли с места трогаться в Петровичевы годы? И куда? И как?

Болеет Петрович.

И телом, и душой. И всё думает, думает… Как быть и что делать.

К концу недели скорый на ноги Петька к Петровичу заскочил после работы. Передал привет от ребят, кое-какие фрукты-мандарины. Посидели немного, поговорили.

– Ты, Петрович, не бери в голову, – успокаивал Петька, – народ за тебя. Некоторые, правда, трепыхаются. Но это – один-два, и те из лизунов. Вроде Зуева. Так что болей спокойно. Ну, подумаешь, премии тебя лишили! Да ты и так зарабатываешь – во! И плюнь на них! Главное – ребята тебе верят!

– Нет, Петьк, – возражал Петрович, – мне, понимаешь, обидно.

Уйду я. Ей-богу, уйду! Как людям в глаза смотреть? Не будешь же встречному-поперечному объяснять: так, мол, и так, всё не так, я, мол, хороший? Нечаянно я, не по умыслу какому, и всё такое прочее?

– Петрович, не надо! – Петька посерьёзнел. – Всё равно не пустим! Во им! – и, скорчив смешную физиономию, показал кому-то фигу.

Петрович не выдержал, улыбнулся:

– Ты, Петька, прямо, как артист.

Драматический. Руками-то машешь! Ладно, спасибо, что пришёл. Ребятам привет передавай. Беги, поздно уже!

Через пару дней после Петькиного прихода малость полегчало, и Петрович выбрался на улицу. Ноги сами собой понесли его к «объекту».

«Пройдусь, посмотрю – как там и что», – думал Петрович, неторопливо, с передыхами, шагая по переулку.

Вот и главные ворота. Закрыты. У маленькой калитки сбоку маячит фигура.

«Стой, стой!.

. – неприязненно думает Петрович. – Чтоб тебя!..» Но потом вдруг спохватывается: он-то сейчас домой пойдёт, а парню торчать здесь и торчать.

– Эй, браток! Покурим? – Петрович подходит к калитке и приветливо смотрит на дежурного. «Не тот, – думает про себя, – и слава богу!»

Дежурный здоровается:

– Привет, отец! Воздухом, что ли, дышишь?

– Ага! Курнём?

– Давай!..

Закуривают. На стройплощадке уже спокойно. Вечерних работ нынче нет.