В толще воды

Настоящего контакта у них не получалось. Иногда ему казалось, что годы в неволе полностью вышибли Аише мозг. Что невозможно остаться в своем уме после столь длительной изоляции. А в какие-то моменты, наоборот, он был уверен, что она тайком наблюдает за ним, когда он разговаривает.

Он достал свой большой нож. Поднес его к щеке Аиши. Несмотря на крепкий сон, она все же ощутила холод лезвия. Как будто отпрянула.

Ты видишь, подумал Карстен, поднося нож к ее глазу. Ты можешь видеть, Аиша – это несправедливо.

Я могу лишить тебя глаза прямо сейчас.

10

Несмотря на темноту, Сэм Бергер видел, что небо затянуло. Между редкими островами на самом юге Стокгольмских шхер кое-где снова образовался лед. Именно в этих местах исчезали последние отблески звезд. Здесь, на самом краю архипелага.

Непогода надвигалась не изнутри шхер, а снаружи, с моря.

Если как следует вглядеться, то можно, отчасти с помощью фантазии, различить свет маяка вдали. Хотя в данный момент самые отдаленные уголки, попадающие в поле зрения, были подернуты серой пленкой, явно свидетельствующей о приближающемся ненастье.

Буря шла с юго-востока, из самых глубин Балтийского моря. Долгие годы Ландсортская котловина глубиной в полкилометра служила местом захоронения для всего, начиная с радиоактивных отходов и заканчивая списанной амуницией и битыми автомобилями, и теперь казалось, будто непогода поднимается прямо из глубины этой адской смеси.

Бергер вытянул шею и увидел, что буря уже совсем близко.

Будучи типичным городским жителем, он никогда до конца не понимал, что значит «небо затянуло».

А вот теперь понял.

Пора скрыться в доме.

Коробки так и стояли неразобранными на полу большой комнаты. На доске рядом с письменным столом по-прежнему висела фотография Аиши Пачачи. Он прошел мимо, миновал кухню и оказался в спальне. Окно выходило на море, и Бергер постоял возле него. Потрясающее зрелище – как ненастье надвигается сквозь мглу, как взбивает море перед собой, подсвечивая его, раскрашивая метр за метром в белый цвет.

Когда первые клубы снежной пыли обрушились на оконное стекло, у него возникло ощущение, будто он заглянул внутрь самого себя.

На него навалились все его ночные кошмары. Молли Блум, которая оставила после себя слишком длинный кровавый след на белом снегу. Молли Блум, которая теперь лежит в коме, а внутри ее ребенок – возможно, его, Сэма Бергера.