Тайна страны шедевров

Это уже было слишком для и без того разобиженного на весь свет Степана – он ведь так сильно хотел собаку! Теперь Степа никак не мог решить – это седьмое несчастье? Или оно как бы входит в пятое и шестое? А если это несчастье разделить, то их получается уже целых восемь! Нет, это слишком много для одного Степы. Пусть все остается как есть. В конце концов, дело ведь не в том, что у Юрика есть собака, проблема в том, что у Степана ее нет.

Впрочем, обо всем этом мама не знала. Степа не то чтобы скрыл, а просто не рассказал.

Да и потом, маму волновало только то, что связано с оценками, с экзаменами… Какое ей дело до дуба и Дубровского?

Мама закончила расчесывать волосы и неожиданно весело сказала:

– А ты можешь вообще не дописывать это сочинение.

– Почему? – настороженно спросил Степан. Мама никогда не славилась легкомысленностью по отношению к учебе.

– А потому. Ты переходишь в другую школу. Лучшую математическую школу, первую в рейтинге.

Так что собирайся, нам пора.

– В школу? – удивленно спросил Степа.

На часах было уже четыре – не лучшее время для посещения школы. Мама всегда умела удивить. Вот точно так же она когда-то вошла в комнату Степана и сказала: «Иди закрой за нами. Мы с папой пошли разводиться». Мама умела удивлять. Не всегда приятно.

– Да нет же, к окулисту. Ты забыл? Мы записаны!

Степа надел купленную мамой дутую красную куртку, которую он ненавидел, и через час уже сидел в кабинете врача – ухоженной белокурой дамы, которая указкой показывала на буквы.

– Что ж, у меня для вас хорошая новость, – врач разговаривала с мамой, как будто Степана здесь не было, как будто эта новость его не касалась. – Зрение пришло в норму, и очки больше не нужно носить.

– Как это кстати! – мама даже раскраснелась от радости. – Мы как раз переходим в новую школу… Сами понимаете, какими дети бывают жестокими… Это чудесно! В новую школу без очков!

Когда мама и Степан уходили от врача, мама громко сказала Степану: «Попрощайся!» Она всегда говорила ему: «Поздоровайся!», «Попрощайся!», «Поблагодари».

Может, это и имело смысл первые три года жизни Степана, но сейчас, в двенадцать лет, Степан бы и сам догадался сказать «До свидания!», без маминой шпаргалки.

…И все-таки забыть о сочинении не удалось. На следующий день пришлось его писать прямо в школе, что для Степана было катастрофой.