Принц и Ницше, или Всегда говори «никогда»

 – Или у вас под каждое новое левое дело нового правого сотрудника подгоняют?

– Я провожу доследственную проверку по факту ДТП, в котором вы были потерпевшей стороной, – с интонацией читал с листа Мальцев, подчеркнуто проигнорировав вопрос.

И чтобы сбить с толку еще «тепленького» Вову, резко изменившимся в сторону высоты, громкости и грубости тоном следователь без прелюдий выпалил:

– Вот только я тебе наперед скажу, что это фуфло и 159-я статья. И ты сядешь.

Слова следователя не поспевали за дыханием – обвинять, обвинять, обвинять! Спесивым движением он швырнул папку Вове в открытом виде – он искоса взглянул: его разбитая, сгоревшая дотла машина была детально сфотографирована буквально с метра, а внедорожник, который отправил ее к праотцам, – метров с десяти, в явном расфокусе.

Но даже в таком виде выглядел совершенно неповрежденным. (К слову, крузак и так не сильно пострадал при аварии, так как чистопородный японец.)

– О как, – с насмешливым энтузиазмом Вова повел бровью.

 – Вот это уже интереснее.

– Как миленький заедешь на тюрьму, – следователь скрестил перпендикулярно обгрызанные пальцы крупных рук, изобразив решетку. – Попытка мошенничества в особо крупном. Дело, считай, уже возбуждено. Пиши, как все было на самом деле, а не эту херню, что ты дэпсам накалякал.

– Что писать? – озадачился серьезный Вова.

– Как организовал автоподставу, – заносчиво выпалил Мальцев.

– Как организовывают автоподставы? – не менее заносчиво ответил Вова.

– Умный до хера? Ну, давай. Давай. Красавчик. Потом вспоминать будешь, как дурочку мне тут включал.

Плохо скрытые надменные интонации зазвучали минором с металлическим отзвуком тюремных решеток.

– Буду. А вы расскажите, как все было на самом деле.

Вова, задрав подбородок, хамовато положил пачку сигарет перед собой на стол Мальцева и дерзновенно скрестил руки на груди. Следователь сопровождал каждое его движение разгневанным взором, пропитанным лютым презрением: каждый, кто сидит напротив, – виновен.

Без сносок, скобок и прочих кривотолков. Раз сел в это кресло – должен пересесть на нары.

– Было так. Оставил ты свою задроту на трассе. Ее по ночи дальнобой снес. И поехал себе дальше. О! Заводи, заводи! – Мальцев внезапно переключился на зашедшую парочку.

Вова обернулся.

– Куда его, Семеныч? – спросил молодой, расправленный, плечистый коллега с резкими чертами лица, зло осмотрев Вову.