Принц и Ницше, или Всегда говори «никогда»

– Так, значит, и ты торчок! – обличительный возглас сотряс стекла в уродливых шкафах. – Намедни заедем к тебе на хату, маски-шоу устроим. Как думаешь, много запрещенного найдем?

Мальцев, покручиваясь, еще сильнее развалился на стуле и закинул руки за голову, продемонстрировав вспотевшие подмышки.

– Че подкинете, то и найдете. Как всегда.

Вова вызывающе ухмыльнулся, закинув по-хулигански ногу на ногу, где правый полуботинок оказалась возле коленной чашечки ноги левой.

– Дерзишь?

Мальцев отвратительно плохо выговорил букву «р».

– Да зачем мне это.

– За шкафом.

– Это прикол такой? Про «за шкафом»? Я сколько раз у вас бываю, столько раз вы эту фразу и вставляете. По поводу и без.

– Ты говори, да не заговаривайся. Чувствуешь, как раскалываешься? Нет? Ща. Погоди, – следователь, глотнув кофе, со смаком закурил дешевые сигареты. – Во-вторых. Очень удачно, что другой твой кореш «Евгений Остеров помог вылезти из загоревшейся машины», – роняя пепел на бумагу, читал дурацким тоном коп, зло ухмыляясь.

– Согласен. Очень удачно. Не сидел бы здесь.

Вова, посмеиваясь, закурил без спроса. Следователь озадаченно приподнял брови, изогнув лоб одной большой морщиной, – кто-то что-то посмел сделать в ЕГО кабинете без разрешения?!

– Скоро сидеть ты будешь в другом месте, – сурово пророчил Мальцев.

– Разрешите обоссаться от страха? – Вова дымил в потолок.

– В-четвертых. Почему у тебя подушки безопасности не сработали? – хитро прищурился следователь.

– Ну… Вот это действительно сложный вопрос.

Крыть нечем… – Вова в раздумьях помассировал шею. – Но, если подумать, потому что датчик подушек ставится в передних лонжеронах. А удар был сзади. Что, в общем-то, неважно, когда машина сгорела. А во-вторых, в данной модельной линейке подушек не было, нет и не будет. Приятно иметь дело с человеком, разбирающемся в теме. И в-третьих, вы пропустили «в-третьих».

Странный вопрос породил справедливые сомнения, на лице Вовы тут же отразившиеся. Этот ищейка разительно отличался от предыдущих, всегда приходящих летом.

Не чувствовалась в нем их привычная, пронизывающая до костей чуйка, их рентгеновское зрение, как у выискивающего себе жертву опытного наперсточника, способное обыскать тебя, даже идущего в гуще говорливой толпы и понуро опустившего голову. Этот следак не раскалывал, а делал вид, играл роль, прокатывал «на лоха». Очень подозрительно.

– Ты учитель до хера? Складно поешь, сразу видно, не первый раз тебя с этим принимают.