Воздушный шар. Сборник рассказок

При этом в голову помимо воли лезут целые абзацы из «Поисков жанра» Василия Аксенова, где он отлично передал атмосферу Крыма тех лет, мгновенно узнаваемы интонации и говор даже второстепенных персонажей, чего мне никак не удается добиться.

* * *

В период работы над этой книгой покинули наш замечательный мир далекий американский друг Оскар, последние годы восхищавший фантастическим жизнелюбием и неподвластным возрасту и болезням кобеляжем, и Мама ближайшего друга Елена Яновна, в течение сорока лет по-родственному опекавшая, журившая и наставлявшая «на путь истинный».

В проявлениях сентиментальности в течение всей жизни я особо замечен не был, но порой внезапно подступают слезы, когда неожиданно, на бегу, осознаешь, что уже не раздастся телефонный звонок Эдуардика: «Привет, родственничек! Ты как?!» и что больше никогда не услышишь родной голос Андрюшки «Немана». И хотя недавно старинный приятель Игорь вполне «оптимистично» перефразировал текст Розенбаума «Доживем! Чего уж там! Было б далеко!», уход значительной части близких в «долину духов» несколько меня подкосил.

Как же быстро утекает время! Ясное представление о минувших событиях приходит, когда текучка дней, шлифуя память, стирает всё малозначительное, оставляя в воспоминаниях только самое важное, что повлияло на нас и благодаря чему стало частью нашей жизни.

Из цикла: Друзья

К нам приехал, к нам приехал …!

С музыкантом и, в то время, ударником группы «Апрель», репетировавшей в здании соседнего Пищевого института, Колькой «Кукой» я познакомился весной 74-го года на излете второго семестра.

Колька, весельчак и балагур, зашел в «Икар[4 - Кафе в Маевском общежитии]» послушать игру нашего факультетского ВИА «Децибел[5 - Вне института известный как «Чисто случайная встреча»]» и сразу предложил продолжить околомузыкальные дебаты у него дома, благо недалеко – в Покровском – Стрешнево. Три новые, еще не телефонизированные многоэтажки возвышались на Волоколамке в пяти трамвайных остановках от здания родного факультета.

С первой секунды светлоглазый шатен Кука завораживал чрезмерной, мягко говоря, величиной «орлиного» носа, унаследованном от грузинского Папы, передавшего младшему сыну и взрывной кавказский нрав. Старший Колькин брат, Александр Александрович, проходивший среди близких как Сандро, напротив, внешне походил на миниатюрную, тихую армянскую Маму, но веселостью и жизнелюбием не уступал младшенькому.