Хроники последней войны

Молчим до самого вагончика. Сухо благодарю, спрыгиваю и, сбив с ботинок грязь на сваренной из уголка решетке, вхожу.

Наши сидят в первом помещении, смотрят новости. Присаживаюсь, расстегиваю бушлат, закуриваю сигарету, пытаюсь вникнуть в поток информации.

Оказывается, завершили окружение большой группы боевиков и бомбят без жалости и сострадания. Показывают эпопею с автобусами и заложниками, группу ОМОН ? разоруженную на блокпосту, барражирующие вертолеты.

– Наша пара, ? восхищается Михалыч.

? Лупят как, глянь! Так их!

«Крокодилы» действительно лупят. Кометы ракет тянутся белым шлейфом, врезаются в село, выбрасывая в небо груды обломков.

Дзынькает телефон. Сделав недовольную мину, Михалыч снимает:

– Так точно, здесь. Даю. ? Как флаг протягивает Степанычу: ? Тебя.

– Слушаю, Сухонин. ? Лицо командира делается сосредоточенным. Повторяет как заведенный: ? Есть, есть, есть.

Бросил трубку на рычаг, матерно выругался, поднялся с топчана:

– Михалыч, заводи свою колымагу, поедем на АДП.

«Вот и отдохнул, ? подумал я. Затушил окурок в пепельнице и направился к выходу. ? Можно было и не приезжать сюда, у вертолета подождать».

– Степаныч, уточни там, пожрать успеем? ? вмешивается Городец. ? Ей-богу, шеф, желудок к спине липнет. Вдруг голодный обморок случится?

– С тобой случится, не дождешься. ? Сухонин бормочет под нос, усаживается поудобнее и хлопает дверью УАЗа. ? Трогай.

Получив задачу, успеваем зайти в пропахшую жареным луком столовую, похлебать щей, съесть по тарелке макарон с котлетой и выпить по стакану горячего сладкого чая.

Андрей справляется быстрее всех, вытирает салфеткой губы, смотрит на часы:

– Еще четыре часа нашей смены. Уложимся?

– Хм. ? Степаныч недобро ухмыльнулся. ? Спустись с неба, пилот! Сменщиков срочно вызвали, готовят вторую машину: ноль один двести семьдесят работать будет.

– Везет! ? воскликнул Городец.

– Какая разница? ? вставляю вопрос.

– Никакой. Нам везет, без работы не сидим.

? Он встает из-за стола, сгружает посуду на поднос, уносит к встроенному в стену окну, оставляет и заныривает по пояс внутрь. Я повторяю, скидываю.

– Оставь, ? улыбается Сухонин, ? он за посудомойщицей ухлестывает, поэтому и носит. Джентльменский повод, понял? Учись.

Мы со Степанычем закончили прием пищи, покинули просторный зал столовой и, ввалившись в машину, закурили.

– Несправедливо, ? дожевывая бутерброд, бурчит безопасник.