Хроники последней войны

Ленка сейчас сидит за столом, пьет кофе и стучит на клавиатуре ? «рожает квартальный отчет», а Зойка, наверное, поехала к матери ? на подмогу. Она до четырех работает в налоговой, а после едет в пригород. От платформы до домика матери ? километр. Вдвоем незаметно проходили, а как одна добирается, жалуется ? «вечность топала!».

Сигарета догорела. Постучал для приличия, вошел, сел барином. Она назвалась Юлей, но имя во внешность никак не вписывалось, как бы проводница отдельно, имя отдельно ? так и живут.

– Юра и Юля, созвучные имена у нас, ? ставя на стол тарелочку печенья и вазочку с кусковым сахаром, подметила радушная хозяйка.

– Точно, ? кивнул я, ? только имя вам не походит. Я бы назвал Мариной или Ириной, ближе к телу будет.

– К телу? ? Засмеялась громко, без страха взглянула в глаза. ? Ну-ну, скажешь тоже. Сколько тебе лет, герой?

– Двадцать три ударило, никак не оклемаюсь.

– Женат, небось? ? Открытое любопытство во взгляде. ? Не ври, ага?

– Есть жена, и есть не жена. Обеих люблю и не найду золотой середины.

– Дрянь не держим. ? Зарделась от похвалы, отхлебнула из стакана. ? Первый раз туда?

– Да. С товарищем отправляли, да причин у него нашлось выше крыши. Один расхлебывать буду. ? На глаза попалась книжка ? хорошая возможность сменить наболевшую тему. ? Что читаете?

– Забыл кто-то, прибрала. ? Она оглянулась.

– Сейчас классику не ценят. Модно про слепых, стреляющих без промаха, и одноногих, прыгающих дальше всех. Современному Раскольникову нужно две дюжины старух-процентщиц зарубить, сварить и съесть. Тогда, глядишь, объявят маньяком-людоедом и напишут душераздирающую историю, где обязательно упомянут, как в детстве его уронила пьяная мама ? головой на кафельный пол общей бани.

Она так смеялась, будто на выступление Михаила Задорнова пришла или постановление Думы заслушала в сто пятом чтении.

После двух стаканов горячего чая сослался на желание вздремнуть и, несмотря на приглашение перейти к более крепким напиткам, ушел в свой плацкарт. Омоновцы спали, только краснощекий Толик-Гора, подперев гигантским кулаком подбородок, смотрел в окно и, покачиваясь, бубнил: «Россия-матушка… кормилица наша… простор души русской».

Щелкнув, включилось радио. Мелодия проникает в глубь сознания и вызывает прилив грусти.