Хроники последней войны

Отодвинув почерневшую от времени дверцу, подполковник обнажил раковину, обтянутый грязной клеенкой стол и топчан, где примостился еще один обитатель.

Воин спал, уронив голову на руку, забросив ноги в массивных берцах на небольшую тумбу, стоявшую в углу за раковиной.

– Ты посмотри, как ему плохо! ? съязвил Алексей Иванович и причмокнул губами от наигранного сожаления. ? Бедняга, даже последнее дежурство отработать не смог, сломался! Какая жалость.

Он развернулся, гневно посмотрел на вскочивших пилотов, выпалил:

– Не можете отпуск с утра не обмыть, да? Ну, Валентин, не ожидал!

– Побойтесь бога, Иваныч, ? таращится Городец, ? ни в одном глазу!

– Сейчас к Мошкинду свожу, там и узнаем, в одном или в двух! Людей возите, не дрова!

– Действительно, товарищ полковник, не пили мы! ? пророкотал Сухонин.

? Он с бодуна пришел, отлеживается. Говорит, отравился чем-то.

– Ладно, смотрите мне! Соломина на его место поселите, покажете все, а этого, ? он показал пальцем на спящего, ? накажу после отпуска! На этом все, работайте!

Хлопнув дверью, подполковник ушел.

Я разрядил обстановку:

– Он не брат Ирины Алфёровой?

– Кум, ? хохотнул Городец и бросил беглый взгляд на Степаныча.

– Устал, наверно, а тебя сразу с корабля на бал, ? проявил заботу командир.

– Ерунда, в поезде выспался, вещи дневальному оставил. Как работаете?

– Двенадцать часов через сутки, щадящий график. На каких машинах работал?

– На восьмерке, шестерке, МИ-10К…

– Грузовике? Серьезная штука.

У нас МИ-8. ? Он заметил перемену в моем лице, добавил грубо: ? А ты чего думал, на «крокодил» посадят, ракеты будешь швырять? Наше дело не меньше пользы несет: десант, медицина, раненые, продукты, патроны… Время видел какое? Все расквасило, танки застревают, не говоря уж о машинах, а с них, ? Степаныч показал в квадрат мутного стекла, где виднелись громады зачехленных боевых вертолетов, ? только смерть и сеять, аки кару за грехи земные. Ну а собьют, так лучше погибнуть, чем в руки к ним попасть, ? запытают. Говорят, десять штук зелени за сбитого дают.

Он так ораторствовал, что начал махать руками. Полный, черноволосый, кареглазый, выбритый до синевы ? необычайно бойкий. Несмотря на грузную комплекцию, майор Сухонин мгновенно расположил к себе, внушил правоту своих слов и будто подстегнул второго пилота. Молчавший доселе Городец подключился к внушению первоочередной важности транспортной авиации:

– В натуре.