На разрыв

Они лежат на полу в общей комнате. Спать в одной кровати родители больше не разрешают, поэтому они сползают с постелей на пол и устраивают там гнездо из одеял и подушек, и там же и засыпают, тесно прижавшись друг к другу. Общий секрет, конечно, сближает их, хотя куда ещё ближе, когда они уже три с половиной года катаются вместе и знают друг о друге всё что можно и всё что нельзя.

Олег всегда начинает шнуровать коньки с левой ноги.

Рая приклеивает накладные ресницы, начиная с правого глаза.

– Я представляю себя в туннеле, – говорит она.

 – Или в кроличьей норе. – Они оба недавно прочитали «Алису в стране чудес» и им даже разрешили поставить по ней показательный номер, так что у них теперь ещё больше мотивации что-то выигрывать.

– В кроличьей норе? – Олег усмехается.

И что здесь смешного?

Рая пытается пожать плечами, но когда одеяло сползает и холодный воздух касается кожи, понимает, что это была плохая идея.

– Ну да. Я просто иду по туннелю на свет.

Руки Олега лежат поверх одеяла – тёмные на фоне белого пододеяльника.

– А я ненавижу замкнутые пространства.

С концентрацией у него тоже проблемы. И с тем, чтобы не слышать ту ерунду, которую иногда говорят им из зависти. Ну, что будто бы брат и сестра не могут вдвоём доехать до высокого уровня, что в танцах на льду обязательно нужно изображать любовь, а родственники на такое не способны и всякое…

Честно говоря, сильнее Олега Рая любит разве что горячий шоколад (который ей разрешают пить только по праздникам), так что она не очень понимает, в чём тут проблема.

* * *

– Танцевать про любовь им слишком рано, – с самого начала отмахивается мать от Елены Ивановны, – они же ещё совсем дети.

Тренер бормочет что-то о том, что иногда проблемы нужно решать до их поступления, но спорить всё же перестаёт. С их родителями почти всегда так: никто с ними не спорит, и всё своё детство Рая чувствует гордость за то, что их мама и папа такие особенные, такие замечательные, такие самые лучшие.

Потом, лет в тринадцать, это начинает её раздражать.

Ей уже не хочется, чтобы кто-то заискивал перед ней из-за родителей, и почему-то становится стыдно, когда родители принимаются решать проблемы с помощью авторитета и денег. Она психует, быстро вспыхивая и быстро же остывая, но в конечном итоге привыкает к тому, как проблемы – по мере их поступления – исчезают с их пути, словно их отметает в сторону заботливый дворник.

Богатые и влиятельные родители – это, в конце концов, очень удобно.