Разговор с Каллиопой и Клио. История в избранных стихах и сценах

Сто пятьдесят поколений сменилось,

лишь неизменна цена мастерства.

Вижу в музее земли закордонной,

залы которого редко пусты:

мастер из Малии ждёт за колонной.

– Брат, передай мне секрет красоты!

Зоркость

Развалины древней постройки

вросли в островной краснозём…

Лишь оттиски времени стойки

на камне, на глине, на всём.

Руины у кромки лощины

сливаются с рыхлой скалой.

Скалу испещрили морщины,

как патина красочный слой.

А сверху на что же похожи

долины, предгорья, хребты?

На складки стареющей кожи

походят они с высоты.

Но, с юности помня о чуде

и в небо взлетая за ним,

любуются зоркие люди

морщинистым ликом земным.

К пещере Зевса

Замощённая камнем просека.

Крут подъём и не скоро кончится.

Кто ослаб, нанимает ослика:

стар ишак, но юна погонщица.

Только способ не слишком благостный:

на осляти – в капище Диево[4 - Дий – одно из имён Зевса.

Да и путь не такой уж тягостный,

чтоб проехать, а не пройти его.

Ну а что касается ослика,

в сувенирной лавчонке – эврика! —

я купил себе малорослика

за четыре наличных еврика.

И дорога под ноги стелется,

будто лестница поднебесная,

с талисманом, что рукодельница

не заморская сшила – местная.

Наследие

Держава пала, по свету рассеяв

сокровища свои… Гостей музеев

чаруют фрески Кносского дворца

и росписи покоев Санторини,

где их под слоем пепла сохранили

останки стен из кирпича-сырца.

Истлели рекордсмены долгожитья —

дубовые столбы и перекрытья,

бетонные взамен обрёл фасад.

Фальшивы новодельные колонны,

но краски фресок подлинны, исконны,

свежи, как тридцать пять веков назад.

И, глядя на безоблачные лица

красавиц, чьё уменье веселиться

угодно их земному божеству,

на дружескую схватку двух мальчишек,

на рыболова, чувствую излишек

довольства жизнью… жёсткой наяву.

Как будто то, что есть на свете войны

и рабский, человека не достойный,

удел, счастливцам этим невдомёк;

как будто униремы[5 - Унирема – боевой гребной беспалубный корабль с одним рядом вёсел.