Разговор с Каллиопой и Клио. История в избранных стихах и сценах

], что готовы

на пристани родной отдать швартовы,

домой вернулись без потерь и в срок;

а склонные играть с быком гимнасты,

которые по-птичьи голенасты,

ему не попадались на рога;

и миф о Минотавре-людоеде

придумали заморские соседи,

дабы демонизировать врага…

В отравленной чернухою державе

за это «приукрашиванье» яви

художникам бы дали окорот,

но, мысленно сведя в одну картину

творения минойцев, я не кину

свой камешек в их чудный огород.

И разве я о древности толкую?

О вас, потомки, думаю: какую

мы память о себе оставим вам?

Наследие духовного банкротства? —

с полотнами, плодящими уродства,

и книгами, смакующими срам?

Смена

Ценители минойского искусства

уверены, что образам его,

будь это человек иль божество,

предписано смягчать людские чувства.

От ужаса, от низменных страстей

избавлен созерцатель артефакта,

в котором откровенность чувством такта

уравновесил мастер-чудодей.

На фреске, на керамике, на глипте[6 - Глипт – камень с резным художественным изображением на нём; камея, гемма.] —

в любом творенье критском не найти

брутальных сцен, которые в чести

и в Междуречье были, и в Египте.

Сюжеты «настоящих мужиков»,

ценимые в художническом цехе:

война, охота, плотские утехи —

не трогали минойских мастаков.

Иль был на то запрет? И я представил

уклад, где волей Матери-Земли

закон и нравы женщины блюли,

мужчины лишь придерживались правил.

Ослушник оставался не у дел…

Не думал, что секрет критян раскрою,

пока в Афинах, рядом с Агорою[7 - Афинская Агора – городская площадь Афин, в древности являвшаяся местом общегражданских собраний.],

художниц молодых не углядел.

Они вдвоём расписывали стену.

Ещё вчера стена была сера…

Когда со сцены сходят мастера,

приходят мастерицы им на смену.

Крит – Афины – Москва

Сентябрь – декабрь 2019

Фанагория.

В Милете, одержав победу над восстаньем,

успех отметил царь плитою с назиданьем,

но стелу город снёс, когда вернул свободу,

а камни уступил торговцу-мореходу.

И знак триумфа стал, как то бывает часто,

востребованным вновь лишь в качестве балласта.

Купеческий корабль исчез в морском тумане —

и вёсла осушил у берега Тамани…

За двадцать пять веков от многих государей

остался только прах.