Повелитель четверга. Записки эмигранта

Пойти работать? Куда? Опять осушать болота, рыть канавы, бороться с оврагами? До первого паводка? А потом начинать все с начала?

Общаться с осоловевшими от спиртного местными пейзанами? Только не это.

В соседней комнате негромко говорили между собой его мать и дядя, наверное тоже обсуждали его будущее… Грегору это было неприятно. Он прошептал: «Перестаньте, прошу!»

Его никто не услышал.

В его комнате почему-то пахло хлоркой и чужим одеколоном. Кто-то тут спал. Кто?

– Мать и дядя. Мать и дядя.

Мать и дядя,  – повторял он машинально, кривя рот.

Дядя… Никаких других родственников у Грегора не было. Отца своего он почти не знал. Тот пропал, когда Грегору не исполнилось и четырех. Мать ничего не рассказывала о его судьбе. Когда-то был брат, но он умер во младенчестве. Брат был от второго мужа матери, тоже быстро исчезнувшего из их жизни.

Друзей у Грегора не было никогда. В школе его травили, в институте – сторонились. Вяло третировали. За глаза называли «тараканом».

Воспринимали и оценивали его и другие студенты и преподаватели неправильно, несправедливо. Так казалось Грегору. Но он был слишком горд, чтобы кому-то что-то объяснять. Сторонятся – и ладно! Таракан, так таракан!

Были, конечно, позже те самые «соратники по борьбе». Расхваливали его до небес. Но после его ареста они перестали с ним контактировать. По очевидным причинам. Некоторые успели ускользнуть за границу. Другие сели сами или затаились. Портал «Голос» был заблокирован и позже уничтожен разработчиками.

Грегор нежно любил свою мать, заботящуюся о нем все эти долгие мучительные годы, регулярно передававшую ему теплое белье, гостинцы и сигареты на обмен (сам он никогда не курил), но втайне надеялся, что она умрет до его возвращения, и не будет больше его опекать, упрекать, учить, контролировать, наставлять, плакать… Грыз и терзал себя за это, но надеялся… но теперь он был рад, что мать жива и здорова.

Было в его отношении к матери еще одно темное пятно.

Нет, не темное, а скорее сиреневое. Пахнущее материнским потом, молоком и его спермой. И это тоже мучило его. Не давало покоя в эти первые минуты расслабления.

И еще этот чертов дядя Лео притащился. Мешок, вафля, ворчун. Брадобрей. Бесконечно нудный. Всезнайка и пустомеля. Будет теперь чмокать… И не выгонишь его.

Пользоваться компьютером Грегору было запрещено. Целый год!

А писать и публиковать тексты в интернете – еще пять лет.