Художник и его окружение

Я – Велика Богачка[1 - Иди по столбам. Дойдешь до одного, дальше сразу не иди. Отдохни. На четвертом нужно повернуть. Только ты считай, как следует. А там уже недалеко. И будешь вызывать. Громко. Потому, что они там не слышат. Я – Большая Богачка. Я- Большая Богачка.].

Добралась я. Нашла телефон. Села возле него. Темень полная. А я сижу одна-одинешенька и кричу. Я-Велика Богачка. Я – Велика Богачка…

Это я запомнила. Только Богачки из меня не получилась. Ни великой, ни просто так…

Реалистки и мечтательницы

На столе в хрустальной вазочке букет мелких голубеньких цветов.

– Это такой сорт астр. – Поясняет Люда. Виленкин – частый гость в этом доме видит Люду впервые, но хозяйничает она уверенно, на правах подруги. Готовит чаепитие. Люда – длинное нескладное создание, задрапированное по щиколотки в какой-то розовый хитон. Худющая, кажется, кости стучат друг о дружку под одеждой. Лицо вытянутое, бледное, с высоким лбом. Сразу видно – интеллектуалка.

Садятся пить чай. Люда принесла, торжественно выложила две пачки индийского.

Вызвалась заварить, как следует. По-осо-бому. Тем более, пить собираются из тончайших чашечек, а сам напиток настаивается под большой матерчатой куклой.

– Здесь будет салон. – Поясняет Люда.

– Где это?

– Вот здесь. – Люда удивляется непонятливости Виленкина. Под стеной выстроился десяток чистых холстов, Вера запаслась. Но все равно не верится, что у комнаты есть будущее. Потолок густо покрыт разводами – следами пожаротушения на верхних этажах.

Штукатурка сыпется отовсюду, может и кусок обвалиться прямо в чай.

– Испанки приходили сегодня работы смотреть. – Сообщает Люда. – Одну купили, за другой завтра придут.

– А как им это… вообще?

– Верочка, как им твоя обстановка? – Кричит Люда в коридор. Хозяйка разговаривает там по телефону. – Не слышит… Но здесь не может не понравиться.

– Святая правда. – Подтверждает Виленкин. – Но все-таки….

Вера появляется и тут же исчезает. Телефон звонит непрерывно, назло маловерам.

Связь есть. Похоже, салон уже начал работу. И гостям грех жаловаться. Мыслины, сыр, чай – чудесное угощение. Маслины Вера покупает неподалеку. Человек восточного вида выносит столик из кафе, ставит рядом ящик с маслинами, и сидит без движения, без торгового азарта в глазах, погруженный в таинственные глубины самосозерцания.

Вера уважает продавца, что-то есть у них общее, не только земное. Так что маслины в доме не переводятся. Впрочем, пога-ненькие.