Художник и его окружение

– Мыски, мыски. – Леня бросается в коридор.

– Ничего не боится. – С гордостью говорит Люда. – Вера, садись чай пить. – И опять обращается к Виленкину. – Вот такой, индийский, там в каждой булочной. А за Дунканом нужно стоять.

– А кофе? – Это Виленкин спрашивает.

Люда смеется, а затем восстанавливает знакомую композицию. Забрасывает руку в обход затылка и берется за ухо: – Понятно? Растворимого они вообще не пьют.

– Мыски, мыски. – Азартно кричит Леня из коридора. – Мама, иди сюда. Смотри. Еще одна.

– Ты бы испанку предупредила, – говорит Люда, – а то выскочит в самый неподходящий момент.

– Думаю, – Виленкин дополняет, – испанцы мышей не боятся. Коррида воспитала. А холсты нужно переставить, погрызут. Это для них, как суворовское печенье.

– А мыши краски едят? – Спрашивает Люда.

– Еще как. В Ленинграде, наверно, нет. Там зажрались. А здесь набросятся…

– Собчак для них – святой. – Досказывает на ходу Люда. – Сам, если что, по квартирам разносит. Кому что… биде, вот, я вспомнила…

… – Она искусствовед? – Спрашивает Виленкин Веру.

Люда с сыном сели в троллейбус, а они идут дальше.

– Кто? Люда? Ой, она очень хороший человек. И стихи пишет, и натурщица.

– Натурщица? Она же худая. Ноги, как трубки от раскладушки.

– У нее очень красивое тело. Теплое такое. Ты не понимаешь.

– Да. – Пристыженно соглашается Виленкин. – Не понимаю.

…Виленкин возвращается домой, полный впечатлений, и тут, кстати, звонок. – Представляешь, там ирландское мясо по семь рублей.

И не берут.

– Не берут? – Ахает трубка – А очередь?

– Какое. Семь человек… – Для эффекта Виленкин даже думает сказать пять, но потом называет точную Людину цифру. – В мясо маникюром тык. И не берет. Мороженное для нее. Ирландское. Представляешь?

– Ирландское? Так это вырезка. А здесь? Вот, сволочи. Я все время Вадику говорю: беги в посольство, бери анкету, пока не поздно.

Собеседница преподает в консерватории, лето с мужем, дочерью и безымянной морской свинкой проводит на даче.

И вот дачная история. Свинка в картонном ящике жевала травку и в благодушном настроении была замечена бродячим котом. Хорошо, что дочь оказалась рядом, успела спасти.

– Представляешь, что творится? Никогда такого не было. Среди бела дня. Скоро на улицу нельзя будет выйти.

– Но жива? – Волнуется Виленкин.

– Жива. Только тронулась. Из клетки за ноги тащу, чтобы почистить. Этого еще не хватает.

– Нормально. Сейчас народ вечером дома сидит.