Художник и его окружение

– На бутылке?

– А на чем же? Сыр пяти сортов. – Люда продолжает оставаться в позе индийской танцовщицы и только теперь размыкает композицию.

Виленкин сражен: – Это что, всегда так?

– Всегда. С маслом сливочным, правда, бывают перебои. Это – да. Но я вам скажу. Я в обычной коммуналке жила. Приходит человек и вежливо, спокойно. Составляет список на каждого пенсионера. Кому что. И на следующий день, пожалуйста, получите. Так что, вы думаете, они будут переживать из-за этого масла?

– Фантастика.

– Фантастика.

 – Эхом отзывается Люда. – Я бы не поверила, если бы сама не увидела. Тем более, у меня совсем нет воображения. Мне папа всегда говорил. Люда, ты хоть раз в жизни можешь придержать язык? Или так и будешь выкладывать все подряд? – Люда чуть грустит. Видно, вспоминает, когда наивность выходила ей боком.

– Кстати, Вы видели, чтобы у нас продовольственные посылки кто-нибудь получал? Видели? Нет?

– Сотрудница говорила, – Виленкин старается быть объективным, – что ее сестра в институте получала.

Геологии. Они там какое-то месторождение открыли.

– Х-ха. Месторождение посылок – вот что они открыли. А к тем везут и везут. Сразу на месяц получают или два. Причем, все продумано. От соли до презервативов.

– А зачем пенсионерам?

– Откуда в Германии знают. Шлют блокадникам. А молодежь за сахар меняет. Между прочим, на наш украинский цукор. Вы бы видели, какая ванна в этой коммуналке. Ай-я-яй. Из розового кафеля. Вот такая. – Люда оттягивает платье, создавая некоторое подобие груди.

 – Я спрашиваю: сколько вам стоило? А они смеются. Собчак издал специальный указ, уволит любого, кто отфутболит хоть одну бумагу. Так они теперь сами бегут. Хоть ванну, хоть унитаз, хоть это, как его… сейчас вспомню… Только свистни.

– Но, позвольте. Как же? Там карточки.

– Конечно, карточки. А я не сказала? На макаронные изделия. С оливковым маслом бывают трудности. Подсолнечное есть, а за оливковым нужно постоять.

Иностранец

– А как же вы? Если карточки…

– Ай.

 – Отмахивается Люда. – Больше для вида. У меня ни разу не спрашивали. Я похожа на ленинградку. – Последнюю фразу Люда произносит с гордостью.

– Это правда. – Подтверждает Виленкин.

Слышно, как в коридоре, где хозяйка разговаривает по телефону, падают книги, несется плачущий голос: – Это вы опять пришли? Я же просила.

– Оля, наверно. С испанкой обещала… – Прислушивается Люда.

– Представляете, как мыши разбегались. – Появляется Вера. – На меня ноль внимания.