Сырники в бермудском треугольнике. Рассказы и повести

СССР мальчуган посещал доселе лишь с краткими визитами, львиную долю времени проводя в жаркой экваториальной стране, решившей строить социализм, едва её смуглявое народонаселение перестало заедать огненную воду себе подобными.

Родители подростка были у взыскательного руководства на хорошем счету и уже готовились к заслуженному переводу в карликовое западноевропейское княжество, но тут двоюродный брат отца сдуру женился на еврейке. А та возьми да и потащи суженого за собой прямиком к иудейским святыням, вокруг которых давно окопались её плодовитые родственники, не раз замеченные в тесных связях с мировым сионизмом.

– Одумайся, ты губишь карьеру моего супруга! – принялась взывать к разуму молодожёна мама Артёма. – Давай я тебя с Ульянкой познакомлю. Умная, работящая, каких поискать! Да, не красавица. Зато жить будешь, как у Христа за пазухой: обстиран, обласкан, накормлен! Или Лика Сычёва! Внучка маршала! Грудь – в орденах… У маршала, естественно…

– Никто-мне-не-нужен-я-люблю-её-понимаешь?! – только и повторял скороговоркой новобрачный.

– Что там можно любить? Усищи, как у Чапая?? Или жопень эту необъятную??? – свирепея, подключился к уговорам слепца папа Артёма и отвесил кузену пинка. – На, сука!

– Ай, бл… – острый нос купленного в «Берёзке» за чеки лакированного штиблета вонзился в копчик. – Гадкие слуги режима, оставьте меня, наконец, в покое!

За сим предатель интересов семьи решительно поплевал на ладошку, пригладил маскировавшие лысину сальные патлы, что растрепались в ходе дебатов, и проследовал в ОВИР за вожделенной визой на выезд.

– Какой же ты гондон! Чтоб ты и баба твоя мацой подавились! – напутствовали вслед Веретенниковы, из рук которых только что уплыло не только новое назначение, но и место старое, насиженное отныне им не принадлежало.

Последнее, впрочем, они потеряли бы в любом случае: в негритянской республике в результате переворота, организованного силами реакции на деньги американской военщины, пришла вскорости к власти кровожадная военная хунта.

Граждан, сотрудничавших с русскими без фанатизма, перевоспитывали в смрадных застенках. Идейных – расстреляли из крупнокалиберных пулемётов. А самых смелых и стойких – изваляли в специях, сварили заживо и съели в лучших традициях предков.