Суглоб

Отвернулся к окну, закурил…

Зачем?

* * *

Уж если речь зашла о литературных людях…

Ну, хорошо, вернемся к этому позже.

* * *

Сдержаннее в любви.

Сдержаннее в любви, твержу я себе точно заклинание, приступая к разделу, развивающему тему собачек.

У многих авторов вследствие избытка чувств, собачки дохнут. Тому есть множество литературных примеров, от уже упомянутого Тургенева до Троепольского и Сергиенко. Собачки, их хозяева, родные хозяев у таких авторов бывают биты, несчастливы, болеют, умирают и так дальше.

Как будто речь идет не о собачках, а о выдающихся людях (смотреть глава первая).

Мне это не подходит.

И не для того произвели мы на свет собачек, чтобы умерщвлять их своей ненасытной нежностью.

Совсем недавно я узнал и с радостью принял теорию, согласно которой человек произошел совсем не от обезьяны, а неизвестно от кого, но, в свою очередь, является прародителем медведей и собак. Подтверждение своей гипотезе ученые нашли, сравнив нижние конечности вышеуказанных представителей фауны.

Все же, как не поворачивай, наука – главное.

Мои собачки сыты и веселы. Мои собачки произведены на свет, чтобы утешать и смешить людей. В этом у меня с ними много общего.

Э, да что там?! Мои собачки изысканы.

Знаете, какой у них окрас?

* * *

Здесь небольшое отступление.

Сравнительно недавно я научился погружаться в томительные и бурлящие бездны словарей. Сам не знаю, как и, главное, зачем это произошло, но, что случилось, того не отнять.

Меня облепили мириады диковинных и жадных как жалоба слов, дрожащих от нетерпения проникнуть, прокрасться, прошмыгнуть, забраться и поселиться в вас навсегда. По крайней мере, до благодатного и окончательного рассвета деменции.

Знаете, что такое деменция?

Слабоумие.

Слово слабоумие порождает жалость, деменция же – нечто утонченное.

Обожаю утонченное. Обожаю народное, кажется уже говорил об этом, и утонченное. Казалось бы разного поля ягоды, однако же…

Думается, утонченного мне не хватало в детстве.

Равно, как и народного. А природа требует.

Только вслушайтесь – деменция.

Хочется надеть запонки и отправиться куда-нибудь в испанский ресторан.

Ну, да Бог с ней, с деменцией.

И при первом оглушительном знакомстве со словарем, и в последствие, когда я уже окончательно понял, что избавиться от словарной зависимости не в силах, мне, хотите, верьте, хотите – нет, не было страшно.

Совсем.